Мурад мерзуки биография национальность
STAGE DANCE FILM THEATRE запись закреплена
■ ИСТОРИЯ | ЛИЧНОСТИ | Mourad Merzouki
Мурад Мерзуки, родившийся в 1973 году в Лионе (Франция), является танцором и хореографом хип-хоп, который он успешно синтезирует с другими направлениями современного танца. А также нынешним директором Национального хореографического центра Кретей и Валь-де-Марн / Compagnie Käfig. Он также руководит хореографическим центром Pik, который создал в 2009 году.
Родом из коммуны Сен-Прист Мурад Мерзуки начал учиться в цирковой школе и заниматься боевыми искусствами, прежде чем стал интересоваться хип-хопом в конце 1980-х годов. Затем он сотрудничал с Maryse Delente, Jean-François Duroure, Josef Nadj вместе со своими единомышленниками — Kader Attou, Eric Mezzino и Chaouki Saïd в труппе «Accrorap» в 1989 году. В 1996 году основал свою собственную компанию под названием «Käfig», что означает «Клетка» на арабском и немецком языках, чтобы создать свою собственную художественную вселенную.
В 2006 году он получил премию SACD как новый хореографический талант. С 2006 года компания Käfig находится в резиденции в Espace Albert-Camus в Bron, в 2009 году Мурад Мерзуки открыл новое место для работы в том же городе: Pik Pole. 1 сентября 2009 года он стал директором Национального хореографического центра Créteil4, став вторым хореографом из хип-хопа (вместе с Kader Attou) во главе CCN во Франции, после дуэта Dominique Hervieu и José Montalvo).
*
Käfig славна тем, что превращает уличный танец в искусство с иной эстетикой. Иначе, в уникальную хореографическую игру, гибрид миров.
Помнится, в 2008 году Käfig, состоящая из 11 накачанных кретейских парней, смущала робких герцлийских дев (и примкнувшим к ним тель-авивских) нижним брейком. На сцене шагу негде было ступить, ибо Мерзуки уставил ее сотнями прозрачных пластиковых стаканов. А в них, между прочим, плескалась вода, ибо речь шла как раз о ней – об Agwa. Накачанные парни скакали вокруг, щеголяя хип-хоповой лексикой – фляками, геликоптерами, дрилами – и не пролили ни капли. Самое занятное, что под конец весь этот брейк, а иже с ним боттинг, локинг и поппинг мужественно уступили место изыскам контемпорари. Вот вам и буря в стакане воды.
Затем Мерзуки решил оцифровать человеческое тело. Иначе, напомнить человеку о том, что он, человек, существо трехмерное. И поверить гармонию живого и теплого вместилища души холодновато-стерильной алгеброй новой технологии, то бишь скупой цифрой. Бренной оболочке предстоит претерпеть в спектакле «Пиксель» немало трансформаций, спотыкаясь о световые проекции, растягиваясь в оптических иллюзиях, теряя цвет лица в немом черно-белом кино. Любое движение танцовщика отражается в вырастающих вокруг призрачных стенах, а с пола сцены ему подмигивают голограммы. В общем, танец выпрыгивает из ограниченных телесных рамок и живет своей жизнью вне тела, в обретшем форму виртуальном мире.
В 1998 году Мурад Мерзуки уже соединял хип-хоп и классическую музыку в «Récital», шоу, которое произвело сенсацию в истории уличных танцев. Двадцать лет спустя, в 2018, хореограф приступил к новому гибридному детищу — «Folia». с участием 17 танцоров от Käfig Company и 8 музыкантов из l’Hostel Dieu.
В «Фолия» слияние жанров двойственное: в танце, так как Мурад Мерзуки микшровал хип-хоп и движения, заимствованные из тарантеллы и чакона. И в музыке, поскольку Франк-Эммануэль Конт собрал барочные фрагменты и обогатил их электронными звуками. Настоящий художественный симбиоз.
*В тексте есть фрагмент автора — Лина Гончарская
На Чеховский фестиваль приехал отец европейского театрального хип-хопа
Стыки жанров Мурада Мерзуки
Мурада Мерзуки называют одним из отцов театрального хип-хопа. В России он в четвертый раз, но на Чеховский фестиваль приехал впервые. Продюсерская компания «Поль ан Сен» (Франция) привезла на театральный форум труппу Kafig, созданную Мурадом Мерзуки в 1996 году. Спектакль называется «Фолия», что переводится как «безумие». То, с каким «безумным» энтузиазмом, криками «браво», скандированием «молодцы» и свистом откликнулся зал на представление, свидетельствует о том, что театральные спектакли с участием хип-хоперов не только пользуются у московской публики сногсшибательным успехом, но все еще воспринимаются как некая диковинка. Конечно, спектакли, а не сам хип-хоп…
Фото: Александр Куров / МТФ им. А.П. Чехова.
Мурад Мерзуки работает на стыке жанров: главным образом хип-хоп, боевые искусства, цирк, видео-арт, бокс, изобразительное и цифровое искусство, музыка… Стремление к сочетанию несочетаемого, синтезу разнонаправленных жанров увлекает его с самого детства. С семи лет Мерзуки обучался в цирковой школе недалеко от Лиона и тогда же начал заниматься боевыми искусствами. Увлекшись хип-хопом в 15 лет, на гребне его первоначальной популярности в конце 90-х годов (признан самым «продаваемым» музыкальным жанром в 1999 году), он уже тогда стремился обогатить уличный танец другими танцевальными жанрами. Соединив его с другими музыкальными вселенными, сейчас он стремится открыть для хип-хопа новые горизонты.
В своем недавнем балете «Вертикаль» он занимается новым исследованием пространства для танца хип-хоп, устраивая вертикальные танцы на специальных скалолазных панелях. А в показанной более 350 раз и получившем всемирный успех постановке Pixel Мерзуки осуществил уникальный эксперимент с 3D, исследуя проекцию движения в трехмерном и виртуальном пространстве. Таких экспериментов в творчестве одного из отцов-основателей театрального хип-хопа множество, и «Фолия» тому подтверждение. Здесь он тоже соединяет несоединимое: барочную музыку и хип-хоп.
Фото: Александр Куров / МТФ им. А.П. Чехова.
– Неожиданные встречи двух миров, которые, как правило, не пересекаются – таково кредо моего творчества, – говорит Мурад Мерзуки в начале нашего разговора после спектакля. – Я, конечно, знал, что это большой вызов – соединить таким образом несоединимое: современный танец, барочную музыку, оперную певицу. Это изначальный риск свести в спектакле несоединимые, далекие друг от друга миры. Зная это, я как раз думал о том, чтоб именно столкнуть то, что никак не может соединиться в принципе. В этом-то и была изначальная идея моей работы. Конечно, хип-хоперы – артисты, которые никоим образом не работают в жанре классики. У них нет этого классического бэкграунда. Моя идея состояла в том, чтобы они пошли за классикой, чтобы они в это влились, чтоб это стало интересным. Да, конечно, это вызов. И меня на сегодняшний день не интересует, чтобы хип-хоперы танцевали под хип-хоп, а классики танцевали под классику. Моя задача – эти миры сталкивать и объединять одновременно.
Итак, «Фолия»… В полутьме сценического освещения сквозят нечеткие очертания сферической конструкции, отсвечивающей розоватым блеском, и силуэты окружающих ее лежащих людей. Среди них то тут, то там видны сферы поменьше. Розоватая сфера начинает разворачиваться, и в ней оказывается человек, играющий на гитаре старинную мелодию, под которую 10 находящихся на сцене артистов начинают танцевать. Поначалу танец ничуть не напоминает хип-хоп – кажется, что старинная барочная музыка, которую играет в глубине сцены оркестр старинных музыкальных инструментов, просто не срастается с ритмами и бешенными темпами, присущими и всей современной культуре, и хип-хопу в частности.
«Фолия» – это различные вариационные формы в старинной западноевропейской музыке, и сочинена она совместно с дирижером-аутентистом Франком-Эмманюэлем Контом и его ансамблем Concert de l’Hostel Dieu. Последняя страсть Мерзуки – итальянская тарантелла, которая собственно и привела к созданию спектакля.
Фото: Александр Куров / МТФ им. А.П. Чехова.
Инструменты в крошечном оркестре из шести человек, освещаемом спущенными с колосников хрустальными люстрами со свечами, – это две скрипки, виолончель, орган-позитив, клавесин, контрабас, а главное – теорба, разновидность лютни, ставшая в эпоху барокко главным сольным инструментом. Музыканты, облаченные в малиновые с золотом кафтаны, уже своими костюмами и гримом (белила, яркие румяна, накрашенные глаза) резко отличаются от танцовщиков, одетых в современные брюки на подтяжках, выбившиеся из-под них рубашки или короткие платьица.
Когда свет становится более ярким, сферы разбросанные повсюду, оказываются большими мячами, с помощью которых танцовщики проделывают различные упражнения, напоминающие прокачивание пресса во время занятий фитнесом. Самый большой мяч, сделанный в виде глобуса с материками, морями и океанами, взмывает вверх, а вслед за ним группа сгрудившихся тел выносит на поверхность танцовщицу… Да уж: хип-хопом тут и не пахнет!
На таком контрасте и строит свой спектакль Мурад Мерзуки. Режиссерская логика в спектакле – что-то типа контрастного душа: вначале усыпить зрительскую бдительность, чтобы вывалить потом на головы ничего не подозревающей публики, думающей, что все действие будет развиваться черепашьими темпами, фирменный хип-хоповский арсенал трюков.
Фото: Александр Куров / МТФ им. А.П. Чехова.
Ожидание зрителей: когда же, ну когда же на сцене начнется все то что мы связываем с брейк-дансом и хип-хопом, – нарастает и разрешается где-то к середине спектакля. И тут уж опомниться у зрителя не будет времени – происходящее на сцене точно заморочит своей «фолией» (читай: «безумием»): буйство и энергия, головоломная в самом прямом смысле слова техника, нижний брейк с верчением на голове и прочие присущие этому танцу трюки посыплются как из рога изобилия. И все это, оказывается, можно танцевать под барочную музыку!
Довершает картину оперная певица Хитер Ньюхаус (сопрано), которая тоже принимает участие в танце, а в самом финале – пляска дервиша: после безумного верчения высокого темнокожего танцовщика в развевающейся белоснежной юбке под падающий нарезанными бумажками театральный снег, безумие начнется уже в зрительном зале.
Впечатленный этой пляской, интересуюсь у Мурада Мерзуки:
– Темнокожий артист, который так заворожил публику своими кружениями, очень похож на дервиша у суфиев. Это же непросто: минут десять он так крутился с большой скоростью. Как он этому научился? Может, он практиковал школу дервишей?
– Да. Когда я только создавал спектакль, у меня был настоящий дервиш, а когда с этим спектаклем мы стали гастролировать, я начал искать все-таки танцовщика, который этому когда-то учился. Он не дервиш, но, естественно, он очень много тренировался.
– Мне рассказывали, как Морис Бежар однажды шел по улице, увидел танцующего хип-хопера и настолько был вдохновлен, что пригласил его для участия в спектакле. Вы тоже артистов находите на улице?
– Здесь очень разные артисты заняты: девочки все имеют классическое хореографическое образование. Некоторые молодые люди и до меня участвовали в спектаклях, имели театральный опыт. А двоих я пригласил с улицы. Когда я сам начинал танцевать, то не думал заниматься хореографией. Сталкиваясь с другими мирами танца, я понял, что мне это интересно.
Фото: Александр Куров / МТФ им. А.П. Чехова.
– Мы знаем, что в хип-хопе устраиваются батлы, соревнования уличных хип-хоперов. Ваши артисты могли бы принять в них участие? Или они выступают исключительно на сцене?
– Двое из танцевавших сегодня на сцене участвуют в таких батлах. Теперь можно говорить о некоей новой школе, ведь артисты хип-хопа рождаются на улице. Потом они начинают делать что-то более серьезное и классическое. Таким образом хип-хоп становится их школой, их консерваторией.
– Вас называют отцом театрального хип-хопа. Как все зарождалось – именно идея привнести в него театр? Сам материал уличного хип-хопа, кажется, сопротивляется театрализации. Будучи пионером этого направления, как вы преодолевали эту сложность?
– Хип-хоп в театре и уличный хип-хоп – все-таки разные вещи. Когда мы видим хип-хоп на улице – это одно. Там сплошная импровизация. Когда хип-хоп переходит в театр, это немножко другое. Он начинает трансформироваться. Я ни в коем случае не противопоставляю уличный хип-хоп и хип-хоп театральный. Они взаимодополняемы, и это очень важно.
– Вы черпаете свои идеи из уличного хип-хопа?
– В театре всегда есть зрительский взгляд, потому что в театре публика сидит и стационарно видит то, что происходит. А хип-хоп на улице проходит перед глазами прохожих. В театре важен костюм, общий взгляд, видение картинки. В этом разница. Но конечно все черпается с улицы.
– Меня восхищают технические достижения хип-хопа и брейк-данса. Классические артисты балета, как и хип-хоперы, – не просто артисты, но еще и потрясающие спортсмены. Сможет ли хип-хоп когда-нибудь прийти к психологическому выражению чувств героев на сцене?
– Я думаю, что хип-хоп, может быть, когда-нибудь к этому придет. Несколько лет назад у меня даже был заказ на «Петрушку» Стравинского. К сожалению, проект так и не состоялся. Но мне кажется, что уже есть запрос на это. Сейчас публика хочет не только классического искусства. И замес чего-то необычного, в данном случае в хип-хопе, когда-нибудь приведет к новым формам.
Мурад Мерзуки: танец вне тела
3D-представление французского гуру хип-хопа Мурада Мерзуки «Пиксель» (Pixel) вскоре материализуется в Герцлии
Мужская хип-хоп-компания Мерзуки под названием Käfig славна тем, что превращает уличный танец в искусство с иной эстетикой. Иначе, в уникальную хореографическую игру, гибрид двух миров: социально недовольного хип-хопа и самодовольного contemporary dance.
Помнится, года три назад танц-команда Käfig, состоящая из 11 накачанных кретейских парней, смущала робких герцлийских дев (и примкнувшим к ним тель-авивских) нижним брейком. На сцене шагу негде было ступить, ибо Мерзуки уставил ее сотнями прозрачных пластиковых стаканов. А в них, между прочим, плескалась вода, ибо речь шла как раз о ней – об Agwa. Накачанные парни скакали вокруг, щеголяя хип-хоповой лексикой – фляками, геликоптерами, дрилами – и не пролили ни капли. Самое занятное, что под конец весь этот брейк, а иже с ним боттинг, локинг и поппинг мужественно уступили место изыскам контемпорари. Вот вам и буря в стакане воды.
На сей раз Мерзуки решил оцифровать человеческое тело. Иначе, напомнить человеку о том, что он, человек, существо трехмерное. И поверить гармонию живого и теплого вместилища души холодновато-стерильной алгеброй новой технологии, то бишь скупой цифрой. Бренной оболочке предстоит претерпеть в спектакле «Пиксель» немало трансформаций, спотыкаясь о световые проекции, растягиваясь в оптических иллюзиях, теряя цвет лица в немом черно-белом кино. Любое движение танцовщика отражается в вырастающих вокруг призрачных стенах, а с пола сцены ему подмигивают голограммы. В общем, танец выпрыгивает из ограниченных телесных рамок и живет своей жизнью вне тела, в обретшем форму виртуальном мире.
Все оптические иллюзии в «Пикселе» – на совести художников Эдриена Мондо и Клер Барденн. В их пространствах тело легко превращается в пчелиный рой, под ногами (танцующими, заметьте) текут световые реки, оставляя за собой золотистые лужицы, а порывы ветра сбивают с ног (по-прежнему танцующих). Гуттаперчевые тела пытаются сбиться в кучку, образуют круг – но всякий раз кто-то оказывается за его пределами, в изгнании, вступая с соплеменниками не в диалог, а в самый настоящий баттл. Вот и получается, что навороченный технологичный спектакль Мерзуки – все-таки о душе.
Ибо в глобальном мире человек – тот же пиксель.
Спектакли пройдут с 14 по 18 июня в Центре сценических искусств Герцлии. Попутно танцовщики Käfig проведут мастер-классы в Герцлии, Ашдоде, Тель-Авиве, Кармиэле и Иерусалиме, а заодно примут участие в чемпионате мира по брейк-дансу в герцлийском клубе «ха-Кохав ха-Шмини» 13 июня (с 16:00 до 22:00). Заказ билетов на «пиксельные» представления по тел. 1-700-70-29-29 или здесь.
Танец высокого разрешения
10 сентября при аншлаге спектаклем французского хореографа Мурада Мерзуки «Пиксель» открылся XI Фестиваль современного искусства «Территория».
В свое второе десятилетие фестиваль входит заметным, весомым в своей области и очень модным событием. Смотр не изменяет традициям и еще больше укрепляет свой масштаб и ключевой формат – фестиваль-школа.
В этом году в рамках 14 дней заявлено более 70 мероприятий: 26 спектаклей, два концерта, восемь премьер, две выставки, четыре проекта в рамках программы “Живые пространства” и обширная образовательная программа с конкурсом 10 человек на место.
Впервые на «Территории» самодостаточно выступает оперный жанр. Электротеатр Станиславский представляет премьеру оперы «Маниозис» – музыкально-философского размышления, написанного в русле новой академической музыки и апеллирующего при этом к жанру Drama permusica (то есть к истокам оперы).
Кроме того, фестиваль разрастается площадками: премьеру одного из самых зрелищных спектаклей «Пиксель», заигрывающего с компьютерной эстетикой, доверили высокотехнологичной сцене «Геликон-оперы» в роскошном историческом убранстве зала «Стравинский».
«Пиксель» – новый экзерсис современного танца на тему материй и структур, из противопоставления которых рождается драматическое ощущение. Визуально спектакль построен в бессюжетный пластический поток, декорациями которому служат потрясающие цифровые проекции мультимедиа художников Клэр Барден и АдриенаМондо.
Француз Мурад Мерзуки, специализирующийся на танце хип-хоп (при его труппе Käfig открыта первая хореографическая школа хип-хопа) помещает танцоров в иллюзорную, бесплотную среду компьютерного дизайна, видоизменяющуюся от любого соприкосновения с ней.
Неустойчивое пространство обрастает ажурными решетками, рассыпается мелкими кусочками, вращается по орбите безукоризненного эллипса и сжимается в точку, вновь и вновь образуя новые конфигурации. Импульсом служит движение, но человек здесь не повелитель, а раб и заложник.
Наделенный силой преобразовывать мир вокруг себя, он не успевает к нему приспосабливаться. Чем сложнее и изощреннее становятся танцевальные па, тем суровее и беспощаднее реагирует система. Восприимчивое, чувственное, пульсирующее в каждый момент своего бытия тело оказывается бездарным и трагически бессильным против холодной и непогрешимой математической модели.
Спектакль на новый лад обыгрывает идею бренного тела. Неустанно стремясь расширить границы своих возможностей (и танец как нельзя лучше способен это отразить), человек не достигает желаемого совершенства. Причем Мурад Мерзуки противопоставляет ему не только мир виртуальный, но и предметный.
Громадный чернокожий танцор рассекает по сцене на роликах. В его скольжении больше смысла и гармонии, чем в самом изворотливом пластическом трюке (хореограф в умопомрачительных фигурах активно использует характерные движения брейк-данса). Вращение обруча по сцене конечно, но оно прекрасно. Свет электрического светильника безупречен.
Музыка композитора Армана Амара наполнена болью, страданием и отчаянием. Но лирическая тема в ней тоже живет и проступает всякий раз, когда на сцене появляется гуттаперчевая девушка. Ее макушка, большую часть времени соприкасается с ягодицами. Она обхватывает руками лодыжки и, балансируя на косточках, вытягивается в идеальную параболу.
Ее плавные, нежные движения ласкают, убаюкивают и усмиряют враждебную среду. Под ее телом полигональные сетки покорно сминаются, словно складки простыни. Но приходят другие люди, система вздрагивает, покрывается растрами, словно броней, и с новой силой обрушивается безжалостным вихрем пикселей, векторов и ложных объемов. В конечном итоге она тоже не знает, как реагировать на этот неведомый чувственный мир.
Танцы в Лионе
Французский хореограф Мурад Мерзуки в своей новой постановке «Вертикаль» перевернул представление о хип-хопе, заставив танцовщиков буквально взлетать, осваивая новые возможности танца. Мировая премьера «Вертикали» прошла на танцевальном Биеннале в Лионе.
Хореограф Мурад Мерзуки: «В хип-хопе мы всегда стремимся к виртуозности, мы стремимся к полету. Такой подход позволяет нам идти немного дальше, усложнить танец и хореографию».
Однако в постановке «Вертикали» вместо того, чтобы свободно летать, танцоры выглядят как марионетки, которые пытаются сбежать.
Доминик Эрвье, директор Биеннале танца в Лионе: «Работа Мурада интересна тем, что он всегда ищет очень конкретные детали, вещи, которые он присоединяет к хип-хопу, и это привносит в его постановку под названием «Вертикаль» вертикальные танцы и совершенно новые по качеству движения. Или вот, например, мы видели труппу Peeping Tom в Лионской опере. Очень важно подчеркнуть слияние привычного всем балета, который обычно ближе к абстрактному танцу, с новым подходом, который овладевает персонажами, психологией, исполнением».
Спектакль «32, улица Ванденбранден» был поставлен в 2009-м и снискал мировое признание. На его создание постановщиков из бельгийской труппы Peeping Tom вдохновила картина «Легенда о Нараяме» Сёхэя Имамуры.
[Biennale de la Danse] 31 rue Vandenbranden de Peeping Tom – Ballet de l’Opéra de Lyon https://t.co/c76syCtjFTpic.twitter.com/oh9xhT8PZr
Si vous l’avez manquée hier, chronique du fascinant «31 rue Vandenbranden» de Peeping Tom par le Ballet de l’Opéra de Lyon, présenté lors de la Biennale de la Danse. https://t.co/VY3t8CPxkmpic.twitter.com/p8kVIQuHy7
Французский танцор, хореограф и акробат Йоанн Буржуа, зарекомендовавший себя в последние годы как один из самых талантливых артистов своего поколения, представил пластический спектакль «Фуга на батуте».
Японские хип-хоп танцоры под руководством Кадера Атту, Джанна Галуа и Токио Гегегай предложили вниманию зрителей несколько программ, в одну из которых вошел спектакль о безумном дне экзаменов в старшей школе.
Спектакль в формате виртуальной реальности. Швейцарский хореограф Жиль Жобен впервые сочетает погружение в виртуальную реальность и танец в уникально чувственной постановке.
Другой швейцарец, мим и танцовщик Мартин Циммерманн, представил безмолвную театральную пьесу, действие которой происходит в музее. Там тела, предметы и ситуации заменяют слова и восстают против современных музейных правил и условностей.
230 000 spectateurs dans les rues de Lyon pour le défilé de la biennale de la danse https://t.co/wL8qupeM5Apic.twitter.com/ARVI562Ox1
