Они тоже победили? О вкладе Франции во Вторую мировую войну
Франция считается одной из полноправных стран – победительниц германского нацизма, наряду с Советским Союзом, США, Великобританией. Но в действительности вклад французов в борьбу против гитлеровской Германии во многом переоценен.
Как воевала Франция
К моменту начала Второй мировой войны Франция считалась одной из сильнейших стран Европы, наряду с Германией и Великобританией. К моменту, когда гитлеровцы вторглись на территорию Франции, французская армия насчитывала более 2 млн человек личного состава, включала 86 дивизий, была вооружена 3609 танками, 1700 артиллерийскими орудиями и имела 1400 самолетов. У Германии на французской границе было 89 дивизий, то есть силы сторон были сопоставимы.
10 мая 1940 года Германия вторглась на территорию Франции, а уже 25 мая главнокомандующий французскими вооруженными силами генерал Максим Вейган на заседании правительства заявил, что нужно просить капитуляции. 14 июня 1940 года немцы вошли в Париж, а 22 июня 1940 года Франция официально капитулировала. Одна из крупнейших европейских держав, имевшая десятки колоний в Африке, Азии, Америке и Океании продержалась лишь 40 дней. Более миллиона военнослужащих попали в плен, 84 тысячи погибли.
10 июля 1940 года, спустя два месяца после нападения Германии, во Франции было сформировано прогитлеровское марионеточное правительство, утвержденное Национальным собранием в городе Виши. Его возглавил 84-летнй маршал Анри Филипп Петен – один из старейших французских военачальников, получивший маршальское звание еще в 1918 году. Незадолго до капитуляции Франции Петен стал заместителем председателя французского правительства. Петен полностью поддержал Гитлера в обмен на контроль за южной частью Франции.
Северная часть осталась оккупированной германскими войсками. Правительство Виши, названное так по названию города, в котором было сформировано, контролировало ситуацию и в большинстве французских колоний. Так, под контролем вишистов оказались важнейшие колонии в Северной Африке и Индокитае – Алжир и Вьетнам. Правительство Виши депортировало как минимум 75 тысяч французских евреев в лагеря смерти, тысячи французов воевали на стороне гитлеровской Германии против Советского Союза.
Конечно, коллаборационистами были далеко не все французы. После капитуляции Франции развернул свою деятельность национальный комитет генерала Шарля Де Голля, действовавший из Лондона. Ему подчинялись французские военные части, не пожелавшие служить режиму Виши. На территории самой Франции развернулось партизанское и подпольное движение.
Но стоит отметить, что вклад Французского Сопротивления в войну против гитлеровской Германии был несравним с тем вкладом, который правительство Виши и подконтрольная гитлеровцам часть Франции сделали в оснащение вермахта вооружением, в обеспечение его продовольствием, обмундированием, оборудованием. Практически все индустриальные мощности Франции вплоть до ее освобождения работали на нужды гитлеровской Германии. 
За период с 1940 по 1944 годы Франция поставила 4 тысячи самолетов, 10 тысяч авиационных двигателей для нужд люфтваффе. Немецкие самолеты с французскими двигателями бомбили советские города. Более 52 тысяч грузовых автомобилей, произведенных во Франции, составляли значительную часть автомобильного парка вермахта и войск СС.
Французские военные заводы бесперебойно снабжали Германию минометами, гаубицами, бронированной техникой. И трудились на этих предприятиях французские рабочие. Миллионы французских мужчин и не думали восставать против гитлеровцев. Да, имели место какие-то забастовки, но они не шли ни в какое сравнение с настоящей борьбой, которую вели на оккупированных территориях жители Советского Союза или, скажем, Югославии.
Кем были знаменитые французские партизаны
О движении «маки» пишут книги, снимают фильмы. Знаменитые французские партизаны… Только вот французами среди них было абсолютное меньшинство. Да и разве стали бы этнические французы создавать партизанские отряды с названиями вроде «Донбасс» или «Котовский»? Основную часть французского партизанского сопротивления составили советские военнопленные, бежавшие из лагерей для военнопленных на территории Западной Европы, переместившиеся во Францию испанские революционеры – остатки революционных отрядов, потерпевших поражение от войск Франсиско Франко, немецкие антифашисты, а также британские и американские военные разведчики, забрасываемые в тыл к гитлеровцам.
Только американских разведчиков было заброшено на территорию Франции 375 человек, еще 393 человека были агентами Великобритании. Заброска агентов приняла такие масштабы, что в 1943 году США и Великобритания выработали весь резерв разведчиков, владевших французским языком. После этого стали забрасывать группы, состоявшие из 1 англичанина, 1 американца и 1 француза, говорившего на английском языке и выступавшего в качестве переводчика.
Наиболее ожесточенно сражались бывшие советские военнопленные, составлявшие основу многочисленных партизанских отрядов, названных в честь героев Гражданской войны, советских городов. Так, отрядом «Сталинград» командовал лейтенант Георгий Пономарев. Франция до сих пор помнит имена Георгия Китаева и Федора Кожемякина, Надежды Лисовец и других героических советских воинов. 
Были среди участников Сопротивления и представители русской эмиграции, например – легендарная Вики, Вера Оболенская – жена князя Николая Оболенского. В подполье Вики занималась организацией побегов британских военнопленных, отвечала за связь между подпольными группами. Ее жизнь окончилась трагически – она была арестована гестаповцами и 4 августа 1944 года казнена в Берлине. Гимном Сопротивления стала «Песня партизан», а написала ее Анна Юрьевна Смирнова-Марли (урожденная Бетулинская) – также эмигрантка из России.
Огромный вклад в организацию партизанской борьбы против гитлеровских оккупантов вложили евреи – французские и выходцы из других стран, создавшие на территории Франции целый ряд собственных подпольных групп, а также присутствовавшие и в большинстве интернациональных партизанских формирований. Была создана подпольная сеть «Сильная рука», на базе которой сформировалась целая «Еврейская Армия». В Лионе, Тулузе, Париже, Ницце и других городах Франции действовали подпольные еврейские группы, занимавшиеся диверсиями на складах, уничтожением сексотов гитлеровских спецслужб, кражей и уничтожением списков евреев.
На территории Франции проживало большое количество лиц армянского происхождения, поэтому не удивительно, что появились и группы партизан и подпольщиков – этнических армян. 
Золотыми буквами вписано в историю Франции имя Мисака Манушяна – армянского антифашиста, который сумел бежать из нацистского концлагеря и создать собственную подпольную группу. К сожалению, Мисак также был схвачен гестаповцами и 21 февраля 1944 года казнен. В группу Мисака Манушяна входили 2 армянина, 11 евреев (7 польских, 3 венгерских еврея и 1 бессарабская еврейка), 5 итальянцев, 1 испанец и лишь 3 француза.
В нацистском лагере была убита писательница Луиза Срапионовна Асланян (Григорян), принимавшая активное участие в Движении Сопротивления вместе со своим мужем Арпиаром Левоновичем Асланяном (он также при странных обстоятельствах погиб в нацистском концлагере – то ли был убит, то ли умер от пыток).
Всего численность французских партизан составляла около 20-25 тысяч человек. И это в стране с более чем 40 миллионами населения! И это если учитывать, что 3 тысячи партизан были гражданами Советского Союза, а еще многие тысячи – этническими армянами, грузинами, евреями, испанцами, итальянцами, немцами, волею судьбы оказавшимися на территории Франции и часто отдававшими свои жизни за ее освобождение от гитлеровских захватчиков.
Не тяжелы ли Франции лавры страны – победительницы?
Что касается самих французов, то к партизанскому движению примкнуло абсолютное меньшинство жителей страны. Миллионы французских граждан продолжали исправно работать, выполнять свои должностные обязанности, будто бы ничего и не произошло. Тысячи французов отправлялись воевать на Восточный фронт, несли службу в колониальных войсках, подчиняясь коллаборационистскому режиму Виши, и не подумывали о сопротивлении оккупантам.
Отсюда напрашивается вывод, что в целом французское население не столь и тяготилось жизнью под властью гитлеровской Германии. Но разве можно тогда, в этом случае, рассматривать Францию в числе одной из стран – победительниц фашизма? Ведь те же сербы или греки внесли куда более существенный вклад в победу над гитлеровскими оккупантами. В маленькой Новой Зеландии 10% мужского населения страны погибли на фронтах Второй мировой войны, сражаясь против японских и германских войск, хотя Новую Зеландию никто не оккупировал.
Поэтому даже если немецкий фельдмаршал Вильгельм Кейтель и не говорил тех слов, которые ему приписывают – «А что, французам мы тоже проиграли?», то их явно следовало бы сказать. Как такового вклада Франции в победу над гитлеровской Германией просто не было, поскольку режим Виши гитлеровцев поддерживал. Если же речь об отдельных французах, сражавшихся в рядах Сопротивления, то было и множество настоящих героев – антифашистов немецкой или испанской национальности, но никто ведь не говорит о вкладе Испании в борьбу с нацизмом или об участии Германии в победу над самой собой.
Франция в бою
1940 год стал годом неожиданного для всех краха Франции. Несмотря на несколько месяцев состояния войны с Германией, двадцать лет подготовки восточной границы и явственную победу в Первой мировой войне, французская армия, вместе с британскими, бельгийскими и голландскими войсками, оказалась разгромленной за считанные недели. Франция, много лет бесспорно сильнейшая держава континентальной Европы, 22 июня была вынуждена подписать унизительное перемирие с Германией в Компьене – в том же городе и даже том же вагоне, в котором в 1918 году победоносные французы принимали германскую делегацию.
Британии пришлось дальше воевать с Германией практически в одиночку – до нападения на СССР. Естественно, англоязычные историки, обращаясь к периоду 1940 года, волей-неволей держали в уме упорную многомесячную Битву за Британию в воздухе, эвакуацию британского контингента из Дюнкерка и сравнивали с катастрофическими поражениями французов на континенте. Мало кто из изучавших те события питал добрые чувства к проигравшим – да и зачем? Им было очень трудно удержаться от выводов, что французская армия была так себе – неправильные танки, неправильные самолёты, неправильная тактика, и вообще – французы не умели, да и не хотели воевать. Плюс мешал языковой барьер – как ни удивительно, французы традиционно отличаются нелюбовью к изучению других языков. В случае отечественных любителей истории добавляется ещё один барьер – даже немногие взвешенные работы обычно остаются непереведёнными.
Как же на самом деле воевали французские войска во Вторую мировую?
После победы в Первой мировой войне французы обнаружили, что перед ними встаёт целый ряд проблем. Прежде всего, надо было как-то залечить раны, нанесённые войной – весь северо-восток страны представлял собой аккуратно перекопанное сотнями миллионов снарядов месиво. По сей день из земли достают неразорвавшиеся снаряды той войны – порядка тысячи т в год. Только в 2013 году и только из области вокруг городка Ипр было извлечено 130 т снарядов. К тому же отступающие немцы уже освоили технологию «выжженной земли» – методично уничтожая всё сколько-нибудь ценное.
Необходимо было не только восстанавливать хозяйство, но и поддерживать дорогостоящую оккупацию Рейнской области. Плюс хоть как-то поддерживать баланс в Марокко, Сирии и других местах – а это требовало немало денег и немало войск «прямо сейчас».
В области танкостроения Франция имела тысячи лёгких танков «Рено» FT-17, прекрасно показавших себя в боях 1918 года; уже устаревшие и изношенные тяжёлые «Шнейдер» и «Сен-Шамон» и десяток сверхтяжёлых «крепостей» FCM 2C, не успевших на войну. По сути, французы к началу 20-х годов смогли создать превосходные образцы танков, во многом даже опередившие своё время. Поэтому после технологического рывка мировой войны и послевоенного урезания заказов дальнейшее развитие техники взяло естественный тайм-аут. Артиллерия была обременена тысячами орудий и запасами снарядов, оставшимися с войны – что при отсутствии денег тоже не стимулировало перевооружения.
Генерал Этьен, создатель французских танковых сил, хотел заполнить неприятный пробел между лёгкими FT-17 и гигантскими FCM 2C «char de bataille» – танком самостоятельных механизированных соединений. Но пехотное командование логично настаивало на разработке танка поддержки пехоты. Требования к будущему танку B1 были сформулированы ещё в 1921 году, но только в 1924 были построены первые 5 прототипов, а серийное производство началось в декабре 1934 года – бюджет межвоенной Франции долгое время не позволял «роскоши».
Казалось бы, B1 должен был за эти годы безнадёжно устареть по конструкции: например, его гусеницы полностью охватывали корпус – как на английских «ромбах» Первой мировой. С другой стороны, британский танк «Черчилль» с аналогичной ходовой частью был разработан куда позже – уже во Вторую мировую, и неплохо воевал.
В 1936 году лобовая броня B1 была усилена до 60 мм, помимо 75-мм гаубицы в корпусе, танк получил новое 47-мм орудие SA35 в башне, более мощный двигатель в 307 л. с. и широкие гусеницы. Выпуск новой модификации B1bis начался в 1937 году. На этот момент танк заслуженно считался лучшим в мире – практически не имея конкурентов в классе. Но развитие танковых войск не стояло на месте.
В авиации были свои проблемы. На опыте Великой войны армия требовала прежде всего самолётов для разведки и корректировки артиллерии. Военных можно понять – потери пехоты, наступающей на неподавленную оборону, были уж как-то слишком велики, а бомбовая нагрузка многоцелевых самолётов ПМВ по сравнению с точно наводимой тяжёлой артиллерией не впечатляла. В отличие от Британии, Италии и Германии, французы не могли позволить себе «роскоши» бомбардировок городов – из-за опасений немедленного ответа по Парижу, лежавшему в считаных десятках километров от фронта. Поэтому самостоятельные ВВС пробивали себе дорогу с большим трудом.
Даже в 1936 году основными задачами ВВС были: «вести разведку, прикрывать объекты и войска от налётов бомбардировщиков и сражаться за господство в воздухе над линией фронта». При этом приоритетной оставалась задача обслуживания артиллерии. Денег всё ещё хронически не хватало. Поэтому тяжёлые четырёхмоторные «Фарманы» заказывались буквально поштучно. В первой половине 30-х годов были созданы пушечные монопланы «Девуатин» – одни из лучших истребителей в мире, но прогресс техники был неумолим. Перед Францией вставала дилемма – либо резко наращивать выпуск существующих самолётов – с риском их устаревания, либо надеяться на запуск в серию радикально новых конструкций. Но опытные машины из-за отсутствия моторов или мелких повреждений месяцами не поднимались в воздух, а выпуск надо было как-то распределить по множеству фирм и никого не обидеть. Не помогла и национализация заводов, приведшая к увольнению части рабочих. Перспективным самолётам хронически не хватало моторов, вооружения, радиостанций и другого оборудования. Кроме того, ещё никто в мире не знал, какая именно концепция авиации окажется правильной. А мир сотрясал один кризис за другим. На технические и производственные проблемы накладывались организационные.
Весной 1940 года настало время новой проверки французских войск боем.
Оказались ли французские солдаты и офицеры трусами?
16 мая 1940 года капитан Пьер Бийот на танке B1bis № 337 «Eure» встретил колонну немецких танков на узкой извилистой улочке небольшой деревни Стонн. Бийот воспользовался тем, что его танк имел две пушки: он приказал водителю выбить головной танк из 75-мм орудия, а сам выстрелил по концевому. После чего методично уничтожил зажатую между подбитыми машинами колонну. Выйдя из деревни, Бийот встретил ещё одну колонну – с тем же финалом. Вдобавок к заявленным 13 танкам (Pz.IV и 11 Pz.III) смог уничтожить и 2 противотанковых орудия. За несколько минут боя танк Бийота получил не менее 140 попаданий – и ни одной пробоины. Вскоре Бийот был ранен, попал в плен, однако смог сбежать из лагеря в Померании в Советский Союз.
В бою у той же деревушки сержант Дюран, ветеран интербригад в Испании, огнём в упор из 25-мм противотанковой пушки буквально изрешетил ещё одну колонну танков – подбив три Pz. IV и спокойно отступив вместе с орудием.
На следующий день всего два танка «Mistral» и «Tunisie» лейтенантов Помпье и Годе примерно за полчаса боя уничтожили более 50 грузовиков, тягачей и БТР, несколько танков Pz.I и Pz.II и шесть 37-мм орудий.
Танк B1, созданный по требованиям самого начала 20-х годов, смог достойно сражаться и в 1940-м, а в ряде случаев – даже позже. А такими солдатами могла бы заслуженно гордиться армия любой страны мира. Увы, героизм отдельных экипажей и расчётов не мог преодолеть комбинированных действий германской армии. Танковым соединениям не хватало вспомогательной техники – БТР для пехоты, разведывательных броневиков, машин снабжения и многого другого, полагавшегося по теории «правильного» применения. Даже лучшие танки с отважными людьми внутри не могли победить в одиночку и вражеские танки, и противотанковые орудия, и зенитки, поддержанные автотранспортом. Танку поддержки с теоретическим малым радиусом действия часто просто не хватало вовремя топлива для продолжительных и быстрых маршей – тем более водители часто не выключали моторы, боясь застывания жидкости в капризной гидросистеме. Судьбу танков часто иллюстрируют строки «взорван экипажем из-за недостатка горючего», «брошен», «неисправность двигателя», «неисправность электрооборудования».
Истребители добились немало побед в воздухе, иногда даже «всухую», но всё чаще свои самолёты приходилось уничтожать или бросать при отступлении, часть терпела аварии.
Спустя год с небольшим «эстафету» борьбы с вермахтом от французов примут советские войска. С нападением Германии на СССР Пьер Бийот стал военным атташе «Свободной Франции» в Москве, позднее – главой штаба де Голля, а в 1944 году в составе 2-й бронетанковой дивизии генерала Леклерка освобождал Париж. В небе над Советским Союзом вместе с советскими пилотами будут сражаться французские лётчики. Они не знали, какой будет их Родина. Они не знали даже, а будет ли вообще Франция после войны. Во Франции они были приговорены к смертной казни и в случае попадания в плен должны были быть расстреляны. Однако они сражались. До общей победы.
80 лет назад Франция сдалась Германии в Компьенском лесу
Железнодорожный вагон Фердинанда Фоша, июнь 1940 года
22 июня 1940 года между Германией и Францией было заключено Второе компьенское перемирие. Желая максимально унизить поверженного противника, Адольф Гитлер приказал разыграть целый спектакль, символизировавший немецкий реванш над географическим соседом и историческим противником. Для реконструкции происходившего 11 ноября 1918 года, когда Германия капитулировала перед Антантой в Компьенском лесу к северу от Парижа, из музея достали легендарный вагон командующего войсками союзников Фердинанда Фоша. История повторилась с точностью до наоборот: Без малого 22 года спустя уже не немецкие, а французские генералы сидели в старом вагоне, покорно соглашаясь с условиями победителя.
К такой развязке Францию привела неудачная кампания в первый год Второй мировой войны.
10 мая 1940-го силы вермахта вторглись на ее территорию из Бельгии и Нидерландов. А уже 17 июня новый глава французского правительства маршал Анри Петен, сменивший желавшего продолжать сопротивление Жана Рейно, запросил у немцев перемирия. Главными капитулянтами стали герои Первой мировой. Военное министерство в кабинете Петена возглавил генерал Максим Вейган. В 1918 году он зачитывал немцам условия Компьенского перемирия в штабном вагоне маршала Фоша, а теперь, в 1940-м, не верил в способность Франции выиграть войну и активно выступал за перемирие.
Деморализующий эффект оказало на французов поражение в Битве за Дюнкерк, бомбардировка Парижа и другие события. За период кампании эта страна уже потеряла 92 тыс. убитыми и 200 тыс. ранеными и не хотела повторения катастрофы 1914-1918 годов, когда потери составили почти 1 млн человек из 19 млн мужского населения. Вместе с тем во Франции по-прежнему хватало и тех, кто планировал сражаться дальше. Чуть позже они объединились вокруг генерала Шарля де Голля, который после падения правительства Рейно бежал из Бордо в Лондон и оттуда горячо взывал к сопротивлению.
История французско-немецких отношений в первой половине XX века писалась в простом железнодорожном вагоне 1914 года выпуска. Изначально он имел совершенно другие функции. Компания CIWL разработала его салон под вагон-ресторан. Однако после начала войны вагон переоборудовали под нужды штабного поезда маршала Фоша. После подписания соглашения у станции Ретонд вагон ждала насыщенная жизнь. Он вошел в состав поезда президента Франции Александра Мильерана, на короткое время возобновив работу в качестве ресторана на колесах. В сентябре 1919 года вагон передали парижскому музею армии. С 1921 по 1927 год он выставлялся на всеобщее обозрение в Доме инвалидов, пока не был «навечно» установлен на мемориальной Поляне перемирия в Компьенском лесу в качестве памятника истории. В 1927-м для хранения вагона было построено специальное здание, а в 1937-м рядом с ним появился памятник маршалу Фошу.
Все эти годы вагон простоял буквально в нескольких метрах от того места, где было подписано Первое компьенское перемирие.
Перед ним выстроили почетный караул из эсэсовцев для встречи делегатов со всеми надлежащими воинскими почестями. Проходя в вагон, нацисты отдавали честь стягу со свастикой. Гитлер сел на тот же стул, с которого 11 ноября 1918-го диктовал свои условия представителям побежденной Германии маршал Фош. Вокруг фюрера расположились министр иностранных дел Йоахим фон Риббентроп, заместитель Гитлера в НСДАП Рудольф Гесс, министр авиации Герман Геринг, главнокомандующий сухопутными войсками Вальтер фон Браухич, главком ВМС Эрих Редер и начальник Генерального штаба Вильгельм Кейтель.
Делегацию Франции возглавлял генерал Шарль Хютцигер, поддерживавший связь с правительством Петена в Бордо. Первым делом Кейтель заявил, что составленный руководством Третьего рейха текст не будет изменен. Пока генерал зачитывал условия перемирия, Гитлер хранил молчание. После чтения преамбулы соглашения лидер нацистов, выражая презрение к французским делегатам, демонстративно покинул вагон и отправился звонить Йозефу Геббельсу.
«Теперь позор смыт. Ощущение, будто родился заново», — записал тот в своем дневнике.
Переговоры остался вести генерал Кейтель. «Преемственность» с 1918 годом обеспечивал генерал Вейган. Французы возражали против отдельных условий перемирия. Так, они не хотели соглашаться на выдачу Германии ее граждан, бежавших во Францию от нацистского режима.
Результатом перемирия стало разделение Франции на оккупационную зону, в которую вошло примерно 3/5 довоенной территории страны, и союзное Германии так называемое «Французское государство» во главе с коллаборационистским режимом со столицей в курортном городке Виши. Под контролем 84-летнего Петена, наделенного диктаторскими полномочиями, оказалась южная часть метрополии и все колонии.
Третий рейх аннексировал Эльзас и Лотарингию – предмет многовекового спорта немцев и французов. Северные департаменты Франции были объединены с Бельгией.
Итак, в вагоне Хютцигеру сообщили о том, что вермахт оккупирует северную половину Франции и Атлантическое побережье. В оставшейся части правительству Петена разрешили держать армию численностью в 100 тыс. человек для поддержания внутреннего порядка. Францию заставили оплачивать расходы немцев на оккупацию. В свою очередь, Германия обязывалась не претендовать на французский флот и колонии. Гитлер понимал, что именно от этих двух пунктов не откажутся даже Петен и Вейган, поэтому отверг настойчивые просьбы своих ВМС завладеть французским флотом для войны против Великобритании.
«Генерал Хютцигер, подписав условия перемирия по указанию Вейгана, чувствовал угрызения совести, — отмечал в своем труде «Вторая мировая война» британский историк Энтони Бивор. – Он якобы сказал, что «если в ближайшие три месяца Великобританию не поставят на колени, мы войдем в историю как величайшие преступники». Перемирие официально вступило в силу ранним утром 25 июня. Гитлер выступил с официальным заявлением, в котором объявил о «самой великой победе всех времен». В Германии было приказано на десять дней вывесить государственные флаги и в течение недели звонить в колокола».
«Кампания во Франции окончилась. В своем приказе по корпусу я поблагодарил солдат подчиненных мне дивизий, которых «не защищал ни один танк и не везла ни одна машина», за их самопожертвование, героизм и отвагу, — писал генерал. – Они смогли благодаря успешному наступлению организовать преследование противника на глубину 500 км, которое по праву носит название «марш-бросок к Луаре». 22 июня 1940 года Гитлер достиг вершины своей славы. Франция, чья военная мощь с 1918 года была постоянной угрозой для Германии, теперь – как раньше ее восточные сателлиты, — перестала существовать как противник Рейха. Британская армия была изгнана с материка, хотя и не окончательно разгромлена. Скрытую опасность на востоке представлял Советский Союз. Но вряд ли можно было предполагать, что он после германских побед над Польшей и Францией собирается в ближайшее время начать войну».
24 июня 1940 года вагон-салон маршала Фоша доставили в Берлин, где на неделю выставили у Бранденбургских ворот как особо ценный трофей. В 1944 году его переправили в Тюрингию, затем еще несколько раз перемещали ввиду наступления американских войск. Наконец, в марте 1945-го эсэсовцы подожгли или взорвали вагон динамитом в Кравинкеле. По другим сведениям, еще в апреле 1944 года он был уничтожен в результате авианалета союзников у Ордруфа.
24 июня 1940 года в Риме состоялось подписание перемирия с Италией.
По условиям соглашения итальянцы оккупировали 50-километровую приграничную зону с городом Ментоной. В общей сложности присоединенная к Италии территория Франции составила 832 км² с населением в 28 523 человека. Со стороны Италии документы подписал маршал Пьетро Бадольо, со стороны Франции – генерал Хютцигер.
А 28 июня Гитлер совершил экскурсию по Парижу в сопровождении скульптора Арно Брекера, архитекторов Альберта Шпеера и Германа Гизлера. В его свите был и генерал Ханс Шпайдель, четырьмя годами позднее инициировавший заговор против фюрера. Триумфатор постоял перед гробницей Наполеона, посетил Оперу, поднялся на Эйфелеву башню.
Париж не произвел на Гитлера особого впечатления. Он предполагал, что после реконструкции Берлин к 1950 году будет гораздо величественнее и разнообразнее в архитектурном плане.
