право как регулятор социальной жизни

Правоведение. (09.2020) Курс д.ю.н. Барабановой С.В.

1. Общая теория права

1.1. Понятие и сущность права.

1.2. Источники права. Нормы права.

1.3. Правоотношения. Правонарушения и юридическая ответственность.

1.4. Российское право и «правовые семьи».

1.1. Понятие и сущность права

Право представляет собой совокупность установленных и санкционируемых государством правил поведения, которые регулируют наиболее важные общественные отношения.

Одна из общих характеристик права заключается в том, что оно — способ установления объективной меры вещей, метод социальной регуляции. В различные исторические периоды те или иные социальные и политические структуры посредством понятия “право” стремятся утвердить в своих интересах определенные социальные отношения, принципы, порядки, действия, нормы, идеалы и обосновать их соответствие социальной правде, справедливости

В сущности, различные дефиниции понятия права являются выражением исторически конкретных социальных проблем и одновременно определенным вариантом их разрешения. Эти различия, в конечном счете, порождены не только многогранностью самого явления права, но и неадекватным применением термина. И ныне представляются актуальными слова И.Канта о том, что юристы все еще ищут определение для своего понятия права. Однако общепризнанным является понимание права как совокупности правовых норм, регулирующих общественные отношения.

Сущность права — это обусловленная материальными и социально-культурными условиями жизнедеятельности общества, характером классов, социальных групп населения, отдельных индивидов общая воля как результат согласования, сочетания частных или специфических интересов, выраженная в законе либо иным способом признаваемая государством и выступающая вследствие этого общим (общесоциальным) масштабом, мерой (регулятором) поведения и деятельности людей.

Признание общей воли сущностью права выделяет право среди иных нормативных регуляторов, придает ему качество общесоциального регулятора, инструмента достижения общественного согласия и социального мира в обществе. Понимание воли в праве в отстаиваемом подходе исключает сведение права, к орудию насилия, средству подавления индивидуальной воли. Воля, закрепляемая в праве, официально удостоверяется и обеспечивается государственной властью, отвечает требованиям нормативности, имеет специфические формы внешнего выражения (закон, судебный прецедент, нормативный договор, правовой обычай и т.д.), является результатом согласования интересов участников регулируемых отношений и в силу этого выступает именно общей волей, в той или иной мере, приемлема для них, соответствует прогрессивным идеям права и др. Соответствие общей воли этим требованиям придает ей характер всеобщей, государственной воли, вследствие чего право приобретает качество реально действующего феномена, утверждается в качестве господствующей системы нормативного регулирования.

Итак, по своей сущности право выражает согласованную волю участников регулируемых отношений, приоритеты и ценности личности и вследствие этого выступает мерой свободы и ответственности индивидов и их коллективов, средством цивилизованного удовлетворения ими разнообразных интересов и потребностей.

С учетом существенных свойств целесообразно отметить следующие признаки права.

Социальность. Этот признак характеризует первичное содержание права, обеспечивающее общесоциальную и классовую функции: организацию производства, распределение и перераспределение производимого или добываемого продукта, распределение и закрепление социальных ролей в обществе, должностей в государстве, организацию и осуществление государственной власти, регламентацию товарно-денежных отношений и отношений собственности, обеспечение эксплуатации и привилегий, а также другие сферы, связанные с организационно-трудовой и социальной жизнью общества.

Нормативность. Право выступает как система норм (правил поведения), характеризуемых логической структурой (“если-то-иначе”), установлением масштаба, меры поведения, определяющих границы, рамки дозволенного, запрещенного, предписанного (позитивное обязывание).

Обязательность. Правовые нормы обеспечиваются возможностью государственного принуждения, то есть наделяются не только идеологическим механизмом (авторитет, справедливость, религиозная поддержка), но и возможностью неблагоприятных последствий при их нарушении, имеющих характер имущественных ущемлений, физических, моральных страданий.

Формализм. Правовые нормы, как правило, фиксируются в письменном виде в специальной форме — законы и их сборники, прецеденты и т.д. Формализм составляет особую ценность права, защищая право от произвольного изменения, закрепляя необходимую обществу устойчивость этого регулятора. Формализм права определяется порядком создания законов, их изменением, отменой, что действительно “работает” на стабилизацию общества, на точность применения, исполнения, соблюдения и использования правил поведения.

Процедурность. Право как система норм включает в себя четкие процедуры создания, применения, защиты

Неперсонифицированность. Этот признак подчеркивает то качество права, что его нормы не имеют, как правило, конкретно определенного, индивидуального персонифицированного адресата, а направлены неопределенному, абстрактному кругу лиц. С этим признаком связана и неоднократность действия нормы права, ее протяженность во времени.

Объективность. Этот признак характеризует закономерный характер появления права на этапе перехода общества к производящей экономике, естественный результат внутреннего развития регулятивной системы. Право, таким образом, не даруется какой либо внешней силой обществу, не появляется по велению каких-либо культурных героев. Оно, как и государство, одно из условий существования политически организованного общества на этапе производящей экономики и так же, как государство, имеет большую социальную ценность.

Право в различных теоретико-юридических концепциях наделяется и иными признаками, но теоретически обобщенные новые исторические данные позволяют именно в системе указанных признаков определить право. При этом следует подчеркнуть, что правильную характеристику новому основному пласту регулятивной системы раннеклассового общества дает только совокупность этих признаков. Только в совокупности они определяют социальную ценность права.

Функции права производны от его сущности и определяются назначением права в обществе.

Функции права — это основные направления юридического воздействия на общественные отношения, определяемые сущностью и социальным назначением права в жизни общества. В известной степени условно можно выделить две группы критериев, которые лежат в основе дифференциации функций права:

1) внешние, в соответствии с которыми выделяют так называемые социальные функции права (политическую, экономическую, воспитательную),

2) внутренние – вытекают из самой природы права, способов его воздействия на поведение людей, особенностей форм реализации. Внутренние функции права принято подразделять на регулятивные и охранительные.

Регулятивную функцию права можно определить как обусловленное социальным назначением направление правового воздействия, выражающееся в установлении позитивных правил поведения, предоставлении субъективных прав и возложении юридических обязанностей на субъектов права в целях закрепления и содействия развитию отношений, соответствующих интересам общества, государства и граждан.

Охранительная функция права — это обусловленное социальным назначением направление правового воздействия, нацеленное на охрану общезначимых, наиболее важных экономических, политических, национальных, личных отношений, их неприкосновенность и сообразно этому на вытеснение отношений, чуждых данному строю. Характерные черты охранительной функции права прослеживаются более четко, если ее сравнить с правоохранительной деятельностью государства. Общее назначение последней сводится к тому, чтобы обеспечить неуклонное выполнение субъектами права требований закона, т.е. обеспечить режим законности. Достигается это выявлением правонарушений, их расследованием, привлечением к ответственности виновных.

Следует выделить также следующие функции права:

Оценочная функция проявляется в том, что право, регулируя общественные отношения, одновременно оценивает и поведение их участников. Нормы права, дозволяя одни поступки людей и запрещая другие, оценивают их как правомерные или неправомерные, как желательные или нежелательные для государства и общества.

Воспитательная функция. связана с тем, что право не только регулирует общественные отношения, но и выступает в качестве образца поведения участников регулируемых отношений. Нормы права как бы показывают людям, как они могут или должны вести себя в той или иной ситуации.

Информационная функция. Правовые нормы в результате закрепления их в различных официальных документах приобретают письменную форму и становятся источниками информации.

Источник

Право как социальный регулятор

Понятие и виды социального регулирования

Социальное регулирование –неперсонофицированное воздействие на людей с помощью нормативно-регулятивных средств в целях достижения их социально полезного поведения.Социальное регулирование необходимо для наведения порядка в обществе, этот порядок должен соответствовать приказам, указаниям, решениям, обращенным к отдельным индивидам или установленным правилам, нормам поведения, обращенным ко всем членам общества или его отдельным группам сразу (в этом проявляется общий характер норм).

Различают виды социального регулирования:

Индивидуальное регулирование – упорядочение поведения людей посредством персональных регулирующих акций, относящихся к отдельным обстоятельствам, к конкретным лицам.

Виды регулирующих акций: команды, приказы, директивы, индивидуальные задания, установки, которые исполняются добровольно либо принудительно. У этого вида регулирования есть положительные характеристики: учет персональных качеств исполнителя, учет уникальности ситуации. Недостатки данного регулирования: проблема каждый раз решается заново, следовательно, затратность времени и организационных усилий управляющего субъекта; отсутствует единство порядка; возможен субъективизм, произвол управляющего субъекта.

Нормативное регулирование – упорядочение поведения людей посредством образцов, стандартов, эталонов, правил поведения, которым подчиняются все, кто окажется в сфере действия таких правил.

Положительные характеристики этого вида социального регулирования: создание единого порядка, снижение возможности субъективизма, произвола; экономится время и организационные усилия. Недостатки данного регулирования: неучет персональных качеств исполнителя, неучет индивидуальности ситуации.

Управление в человеческом обществе всегда осуществляется посредством обоих видов социального регулирования, нормативное и индивидуально регулирование сочетаются и так компенсируют недостатки друг друга. Однако, по мере нарастания сложности общественных отношений значение нормативного регулирования для установления стабильного и эффективного порядка возрастает. Тем не менее, значение индивидуального регулирования нельзя преуменьшать, оно сопровождает нормативное регулирование, дополняет, а нередко является завершающей стадией воздействия социальных норм на объект регулирования (людей).

Право как социальный регулятор

Право как один из социальных регуляторов представляет собой совокупность норм (правил) поведения в обществе.

Право выступает в качестве регулятивно-охранительной системы, складывающейся из общезначимых правил (норм), принимаемых в целях обеспечения социальной стабильности, безопасности, развития и оказывающих результативное воздействие на юридически значимые общественные отношения.

Из данного определения можно вывести два основных признака права как социального регулятора:

При этом общезначимость права представлена как на объективном, так и на субъективном уровне. Объективно право считается общезначимым в силу его официального провозглашения таковым. Вместе с тем в ряде случаев субъекты воспринимают законодательно закрепленные предписания как лишенные реальной значимости (бесполезные и безопасные) декларации. Следовательно, общезначимым, а стало быть, и правовым, издаваемое предписание будет являться только тогда, когда соответствующий субъект осознает обязательность предусмотренного варианта поведения лично для себя, при этом число подобных субъектов должно быть достаточным для достижения вышеназванных целей правового воздействия (т. е. для социальной стабильности, безопасности, развития).

Результативность права проявляется в достижении конечных целей правового воздействия.

Если взять за основу подобное понимание права, то снимаются многие противоречия и, в частности, противоречие «право — государство — закон»; а также «национальное и международное право». Неважно, кто устанавливает правило с точки зрения его провозглашения и официального закрепления, важно, чтобы тот, кто это делает, обеспечивал бы признание правила общезначимым со стороны субъектов, к которым правило адресовано, и обеспечивал бы результативность осуществляемого при помощи правила поведения. В подобном понимании говорить о праве как о явлении можно и в условиях архаических структур, и в условиях тоталитарных режимов, и в условиях современных демократий. Меняются формальные и содержательные аспекты, однако суть права и правового регулирования остается неизменной.

Высказанная точка зрения предполагает оценку права как социально-культурного явления. При этом в основу права может быть положена протонорма (архаическое право), религиозный догмат (средневековое право), юридическая норма (современное право).

В качестве права может рассматриваться только действующая система норм, поскольку только действующие нормы могут оказывать результативное воздействие на общественные отношения.

Источник

Право как социальный регулятор

Из данного определения можно вывести два основных признака права как социального регулятора:

Результативность права проявляется в достижении конечных целей правового воздействия.

Вместе с тем, как уже отмечалось ранее, наряду с правом в процессе социального регулирования участвуют и другие правила поведения, получившие свое формальное закрепление в нормах религии, обычаев, морали и т. п.

Соотношение правовых норм с иными социальными нормами будет рассмотрено в следующих разделах.

Источник

Право как социальный регулятор

Одна из главнейших функций права — регулирование социальных отношений. Правовое регулирование определяется как воздействие на социальное поведение индивидов, общественные отношения, социальные процессы, системы, придающее им социально необходимое, желаемое состояние, определяемое правовой нормой. Регулирование осуществляется на основе правила (нормы), которое может спонтанно формироваться в самоорганизующейся системе.

1 Алексеев С.С. Восхождение кправу. Поиски и решения. М, 2001. С. 55.

Способы социального регулирования поведения людей можно по характеру свести в три основные группы: побуждения, понуждения, принуждения.

Побуждение — метод социального регулирования, обращенный к психологической сфере (чувствам, привычкам, эмоциям) человека, убеждающий в полезности, выгодности определенного поведения, распределении тех или иных социальных ролей. Акцент делается на авторитете, а не на насилии. Понуждение — метод регулирования, основанный главным образом на материальном стимулировании (поощрении, вознаграждении или лишении соответствующих имущественных благ, привилегий), когда та или иная выгода определяет желаемое поведение. Наконец, принуждение — это способ воздействия, когда социально необходимое или желаемое поведение достигается с применением насилия, т.е. лицам, отклоняющимся от установленных правил поведения, причиняются физические или психические страдания. Такой метод регулирования основывается на возможности (угрозе) государственного или общественного принуждения, а в случае необходимости и реализации этой угрозы.

В социальном регулировании, как правило, задействованы все эти методы в различных комбинациях, или может использоваться каждый метод в отдельности. Они позволяют достаточно гибко регулировать поведение индивидов и социальных групп в обществе.

Важное место в социальном регулировании занимают структуры и способы контроля за результатами воздействия на общественные отношения и процессы. В качестве контролирующих инстанций могут выступать высшие государственные органы законодательной или исполнительной власти, общественные организации, средства массовой информации, специализированные контрольные организации (например, налоговая инспекция, аудиторские организации, институт уполномоченного по правам человека и т.д.).

Социальное регулирование может осуществляться в правовых (отдельные законы, кодексы), моральных (кодексы чести, этика предпринимательства), эстетических (мода, стиль), орг?низационно-технических(пра-вила безопасности, стандарты), централизованных (директивы, программы) формах.

Таким образом, в обществе существует множество регулятивных систем и методов воздействия, которые учитывают всю многогранность и сложность социального бытия.

Рассмотрим систему социальных регуляторов и место права в этой системе.

В ней прежде всего можно выделить нормативные и ненормативные регуляторы. К нормативным регуляторам относятся правовой, моральный, религиозный, юридико-технический и нормативно-технический, групповой (корпоративный) регуляторы и деловой обычай (деловое обыкновение). Разновидностью правового регулятора являются правовой обычай («обычное право»), прецедент, доктрина (в некоторых странах). Совокупность нормативных регуляторов образует социальную нормативно-регулятивную систему, оказывающую воздействие на поведение индивидов в обществе.

К ненормативной регулятивной системе относится ценностный, директивный и информационный регуляторы, а также такой своеобразный регулятор, как социальный институт предсказаний. Ценностный регулятор определяет поведение членов общества с помощью исторически сложившейся системы социальных ценностей, социально-психологических установок, стереотипов, штампов. Он проявляется как в культуре различных этно-национальных общностей, среди отдельных социальных, профессиональных, половозрастных групп, так и всего общества в целом.

Директивный регулятор наиболее широко применялся в управлении социальными процессами политическим руководством социалистических государств; общая директива определяла решение важной социально-экономической задачи.

Информационным регулятором социальных процессов может выступать определенная информация, распространяемая СМИ и которая может оказывать большое психологическое воздействие на индивидов.

Социальный институт предсказаний выступал в качестве регулятора еще с глубокой древности (институт пророчества, мантики и т.п.). В настоящее время он используется в выборных технологиях, всяких предварительных рейтингах и опросах, чтобы убедить избирателей в «предопределенной» победе того или иного кандидата.

1 Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. — 3-е изд. М., 2000. С. 303.

Право, во всяком случае, на формальном уровне, одинаково защищает и оберегает интересы всех членов общества. Поэтому оно выступает в роли регулятора всей социальной системы в целом. Кроме того, право в современном обществе является своего рода метарегу-лятором социальной жизни, поскольку в силу своего всеобщего характера регулирует действие других регуляторов. Правовое общество, то есть общество, где право в полной мере стало всеобщим регулятором, характеризуется его доминированием над всеми другими социальными регуляторами. Этому состоянию общества соответствует такой уровень развития правосознания, когда правовой способ разрешения разнообразных социальных конфликтов признается единственно возможным. В противоположность этому в обществах переходного типа, не достигших стадии правового государства, ситуация иная, что обусловлено длительным господством традиционно иного соотношения права и морали как социальных регуляторов.

1 Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода // Государство и право. 1998. №8. С. 114.

1 Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода. С. 116.

Согласно последним исследованиям, на настоящий момент нет оснований утверждать, что россияне безмерно привержены правовым принципам социальной жизни, правовому государству. Выбирая между стабилизацией общественных отношений в стране любыми средствами, с одной стороны, и незыблемостью принципов права — с другой, 59,1% опрошенных отдают предпочтение первому и только 14,5% — второму. За стабилизацию общественных отношений даже в ущерб законности и гражданских свобод выступает прежде всего старшее поколение. Однако и молодое не стремится отстаивать принципы права, а замыкается в рамках «безучастия». Ограничить граждан в правах, по мнению опрошенных, можно:

а) соблюдая приоритет интересов государства;

б) в интересах других людей;

в) в интересах следственных органов;

г) в случае военных действий;

д) в борьбе со стихийными бедствиями.

Приведенные данные красноречиво говорят сами за себя. Ответы опрошенных показывают недостаточную степень развития правосознания.

1 Русанова Н.М.. Правовые установки и правовое поведение россиян // Социология и общество. Тезисы Первого Всероссийского социологического конгресса «Общество и социология: новые реалии и новые идеи». СПб., 2000. С. 103.

Источник

Право в системе социальных регуляторов

Регулирование общественных отношений: понятие, способы. Система социальных регуляторов: нормативные и ненормативные регуляторы. Социальные и технические нормы. Общее и особенное в социальных нормах. Право как социальный регулятор.

Новые знания о происхождении права как общественной регулятивной системе, появившейся одновременно с государством в результате перехода человечества от присваивающей к производящей экономике в III-II тыс. до н.э., имеющей своей глобальной целью обеспечение нового социально-хозяйственного, духовною и даже бытового уклада и способа существования человечества, объективно предписывают теории права глубоко разобраться с самой проблемой социального регулирования. Что это такое, какие иные, кроме права, регулятивные системы действуют в обществе, какие взаимодействия или противоречия существуют между ними, каково место права в социальном регулировании – эти и другие вопросы сразу же возникают, как только выясняется, что основное назначение права – быть регулятором общественных отношений, складывающихся по всему спектру нового социально-хозяйственного уклада человеческого бытия.

Диапазон подходов к проблеме социального регулирования весьма широк: от религиозных до классовых, от бихевиористских (от англ. behaviour – поведение) до кибернетических. Это понятно – человечество всегда стремилось осмыслить не только свои организационные формы существования (их полезность, перспективы), но и способы, обеспечивающие, определяющие это существование, прежде всего взаимодействие членов общества, их семейных, коллективных образований.

В свою очередь каждый из этих подходов также является весьма структурированным, многообразным. Так, религиозные представления о социальном регулировании варьируются от утверждений, что все в поведении человека предопределено божьей волей (роком, фатумом, судьбой), познание этой внешней предопределенности, следование ей – и есть цель, смысл человеческого существования, до признания, что человек, хотя и создан божественным началом, наделен свободой воли и сам выбирает свои дороги (действия, поступки), несет за них ответственность.

Но во всех религиозных системах, которые рассматривались как основа социального регулирования, главным всегда признавалось следование нескольким важнейшим религиозным правилам (заповедям, законам, канонам, поучениям). Эти правила действительно составляли ядро всех религиозных систем, были однозначны, представляли своеобразное закрепление полезного социального опыта человечества, процессов социализации. Речь идет о таких мудрых правилах, как «не убий», «не укради», «не прелюбодействуй» и т.д.

Временами религиозные правила были регуляторами не только религиозной, церковной жизни, но в жизни светской, бытовой (семейно-брачных отношений, наследования), временами возникали разрывы и даже конфликты между религиозными и светскими регуляторами, а временами светское начало (государство) брало под свое крыло религиозные правила и всей мощью государственного принуждения обеспечивало в необходимых случаях действенность религиозных правил.

Также многообразен и классовой подход к социальному регулированию. Он был основным в отечественной теории государства и права на предыдущем этапе. Его суть заключалась в следующем.

В основе социального регулирования лежат классовые интересы, главенствующей является воля господствующего, эксплуататорского класса (кроме социалистического общества, где, как объявлялось, эксплуатация отсутствует). И хотя социальное регулирование учитывает в некоторых областях обще социальные интересы (например, в нравственной сфере), но все же по своему основному содержанию правовые, моральные нормы – это классовые регуляторы. И означает такой подход, что социальное регулирование в целом обеспечивает господство того или иного класса, его возможность присваивать прибавочный продукт, держать в повиновении эксплуатируемые классы, социальные группы, этносы, вносить в общественное сознание, духовную жизнь идеалы и ценности, которые признаются, вырабатываются господствующим классом. Даже в неэксплуататорском обществе действуют эти законы. Например, так называемая коммунистическая мораль, которая была сформулирована Лениным в 20-е годы и длительное время внедрялась в духовную жизнь советского общества, сводилась к принципу: морально все то, что полезно, выгодно для строительства коммунистического общества. Такой утилитарный подход, конечно же, расходился с пониманием ценности морали как общечеловеческого регулятора, закреплявшего тысячелетний общечеловеческий опыт социализации. Но тем не менее утилитарный, прагматический подход был реальностью семьдесят лет и лег в основу «советского» классового подхода к пониманию роли морали в социальном регулировании.

Бихевиористский (поведенческий) подход сводит социальное регулирование к влиянию тех или иных правил, установленных или признанных обществом, государством, коллективными образованиями, на поведение человека, к определению рамок, границ этого поведения, к учету различных факторов, определяющих поведение человека.

Наконец, кибернетический подход. В его русле социальное регулирование определяется как воздействие на общественные отношения, социальные процессы, системы, которое придает объекту регулирования обусловленные характеристики, параметры.

Объекту регулирования придается заранее заданное социально необходимое, желаемое состояние, определяемое правилом (нормой). И если оказывается, что объект регулирования не получил, не приобрел это состояние, отклонился от него, принимаются дополнительные меры, чтобы удержать этот объект от отклонения, вернуть в необходимое состояние. Процесс контроля за состоянием общественных отношений, социальных процессов, систем и возврата их в заранее заданное правилом (нормой) состояние называется обратной связью. Обратная связь предполагает наличие данных о состоянии объекта регулирования, анализ этих данных, своевременное определение необходимых мер (средств) дополнительного воздействия, возврат объекта в заданное состояние.

Эти характеристики регулирования присущи всем системам – биологическим, социальным, техническим, но особенно важны для понимания социального регулирования.

При кибернетическом понимании социального регулирования особенно значительной становится роль правила (нормы), которое определяется (создается) в управляющем центре или формируется самопроизвольно в самоорганизующейся системе и задает необходимое или желаемое состояние объекту регулирования. Становится понятно, почему в XIX веке процесс регулирования назывался нормировкой.

Большое значение приобретает синергетический анализ состояния систем – их устойчивости, равновесности или, наоборот, неустойчивого равновесия, возмущений, отклонений, появления зоны бифуркации, аттракторов (привлекателей) и т.п.

Изучение социального регулирования приводит к необходимости выделять те сферы жизнедеятельности общества, которые становятся объектом воздействия социальных регуляторов. Это становится действительно необходимым, так как надо понять, почему же один вид общественных отношений регулирует право, а другой мораль, почему при воздействии права один вид общественных отношений регулирует закон, принимаемый высшим законодательным органом, а другой постановление Правительства или даже приказ министра?

Ответы на эти вопросы имеют не только теоретическое, но и практическое значение. И сколько же споров, вплоть до обращений в Конституционный суд, происходит вокруг соотношения законов, указов, постановлений и тех или иных общественных отношений, вокруг проблем подведомственности, подсудности, юрисдикции, компетенции государственных органов.

Вот почему даже условное, схематическое выделение таких сфер, как брачно-семейная, трудовая, обрядово-культовая, политическая, экономическая и других, имеет полезное значение. Особое место занимает при этом проблема регулирования имущественных отношений, собственности – общественной, государственной, групповой, семейной, частной, личной, интеллектуальной собственности. В сфере социального регулирования решается и такая задача, как распределение социальных ролей в обществе – социальная подчиненность, иерархия, организация и функционирование власти и т.п.

В обществах, где наличествуют и полезно функционируют религиозные системы, социальные регулирование может приобретать весьма своеобразную форму.

Да, действительно, социальное регулирование знает самые различные, в том числе и весьма экзотические способы воздействия на участников общественных отношений, поведение людей. Но, как это ни покажется парадоксальным, всех их можно по характеру воздействия свести в три основные группы: побуждения, понуждения, принуждения.

Понуждение – такой метод регулирования, когда в основе воздействия лежит стимулирование, главным образом материальное, установленная материальная или иная выгода определяет социально-необходимое, желаемое поведение. Социальное регулирование основывается либо на поощрении в разных формах за соответствующее поведение, либо на лишении соответствующих имущественных благ, привилегий, выгодных условий жизнедеятельности.

Наконец, принуждение – это способ воздействия, когда социально необходимое или желаемое поведение достигается, обеспечивается возможностью применения насилия, причинения лицам, отклоняющимся от установленных правил поведения, физических или психических страданий. То или иное состояние общества при этом методе регулирования достигается возможностью (угрозой) государственного или общественного принуждения, а в необходимых случаях и реализацией этой угрозы.

Разумеется, при социальном регулировании используются либо все методы (происходит их переплетение), либо их различные комбинации, сочетания, либо имеется налицо обособленное использование отдельных методов.

Метафорически можно представить всю ситуацию с методами социального регулирования по аналогии с поездкой человека на копытном животном, например на ослике. Его можно заставить двигаться, понукая, призывая к этому действу. Можно использовать «стимул» – палочку с заостренным концом, которым ослика покалывали с самых древних времен дружбы этого животного с человеком. Наконец, можно понудить ослика двинуться, поместив на конце длинной палки аппетитный пучок сена и выставив этот пучок перед мордой животного. Тоже начнет перемещаться.

Но если серьезно, то во все эти три метода регулирования действительно укладываются самые различные способы воздействия на поведение человека и его коллективных образований, что применительно к праву будет рассмотрено ниже.

Однако следует отметить, что на предыдущем этапе отечественная теория государства и права длительное время уделяла основное внимание методу принуждения, связывая с ним классовый подход к социальному регулированию, необходимость классовою насилия при борьбе с классовыми противниками, наиболее эффективный способ управления жизнедеятельностью социалистического общества. Но реальное многообразие методов регулирования побудило некоторых отечественных ученых-юристов заняться изучением и иных способов воздействия на общественные отношения, в том числе методов поощрения, стимулирования. Этому способствовали и экономические попытки в середине 60-х годов в СССР расширить применение хозрасчетных начал в управлении социалистической экономикой, дополнить ими и даже модифицировать сложившиеся жесткие плановые, оперативно-хозяйственные приемы ведения народного хозяйства. Особенное значение метод понуждения приобрел на этом этапе для введения специальных социальных механизмов, обеспечивающих действие права.

Как уже упоминалось, в 30-50-е годы в определении права упор делался на обеспеченность правовых правил (норм) принуждением, которое шло от государственности власти. Это принуждение было реальным, легло в основу политики, которая формировала порядки «выгодные» и «угодные» определенным политическим силам, обеспечивала господство этих сил.

Но уже в 80-х годах появляются научные работы, в которых утверждается, что поощрение, стимулирование также обеспечивают исполнение правовых предписаний. Было сформулировано понятие так называемых поощрительных норм. Эти представления вошли в научный багаж современной теории права, так как действительно отражают многообразие методов социального регулирования, не допускают предыдущей вульгаризации и гиперболизацию принуждения, в том числе и в понимании права как одной из социальных регулятивных систем.

В социальном регулировании важное место занимают контрольные структуры и способы контроля за результатами воздействия на общественные отношения, то, что обозначается как «обратная связь».

Контролером могут выступать высшие государственные органы законодательной или исполнительной власти, общественные организации, специализированные контрольные организации (например, КРУ – контрольно-ревизионное управление, действовавшее в финансовой сфере социалистической экономики, аудиторские организации – в рыночной экономике).

Это могут быть и средства массовой информации, отслеживающие вообще эффективность социального регулирования в обществе, его последствия, состояние общества – стабильность, равновесность или, наоборот, неустойчивость, сложность жизни (при рыночной экономике) или относительную простоту (при распределительной, социалистической системе).

Контролирующие структуры также используют разные способы контроля – от простого, иногда равнодушного наблюдения до анализа состояния общества и активных социальных действий по сохранению либо, наоборот, решительному изменению этих состояний (от эволюционных до революционных способов).

Наконец, социальное регулирование предстает перед нами и в многообразии форм выражения – от правовых (отдельные законы, кодексы) до моральных (кодексы чести, этика предпринимательства, иные профессиональные этики), от эстетических (мода, стиль) до организационно-технических (правила безопасности, стандарты), от централизованных (директивы, программы) до синергетических (атракторы, бифуркации).

По поводу аттракторов надо сделать несколько замечаний. Так в синергетике обозначаются факторы, которые притягивают, формируют вокруг себя более или менее однородные состояния, группы явлений, причем происходит это на самоорганизационной основе, самопроизвольно. Процессы эти возникают во всех средах – социальной, физической, биологической. Их только начали изучать, но уже ясно, что само их наличие во всех средах свидетельствует о возможности новых подходов к некоторым состояниям бытия, в том числе социальной, жизни.

Так, понятие аттрактора (притягателя) позволяет осмыслить явления, с которыми приходится встречаться в общественной и даже личной жизни, но которые не всегда поддаются разумному объяснению. Например, самопроизвольное, самодеятельное появление в быту однотипных социальных групп, объединенных вокруг того или иного лидера. Причем структура этой группы, вплоть до характеров, даже внешних характеристик ее членов, может совпадать со структурой другой группы, возникающей совсем в ином месте, в иное время. Цели, объединившие членов группы, ее занятия, интересы, даже способы времяпрепровождения, также являются весьма схожими, а подчас одними и теми же, что у другой группы.

Концепция аттракторов и их роли в структурировании тех или иных сред может помочь лучше разобраться и с процессами формирования социальных групп – от элит, хунт до, например, так называемой организованной преступности.

Словом, социальное регулирование не замыкается на каком-нибудь одном регуляторе, методе воздействия. Напротив, оно бесконечно богато именно многообразием регулятивных систем, отражает (опосредует) всю многогранность, сложность человеческого бытия.

И в этой связи становится логичным более подробно рассмотреть всю систему социальных регуляторов, в том числе и место права в этой системе.

Прежде всего, выделим и рассмотрим те регуляторы, которые можно обозначить как нормативные, и те, которые имеют ненормативный характер, но тем не менее также осуществляют социальное регулирование.

К нормативным относятся те регуляторы, которые устанавливают конкретные, четкие рамки для поведения участников общественных отношений, содержат одинаковый масштаб (меру) поведения, т.е. норму. Они характеризуются неперсонифицированпостью адресатов («относятся к тем, кого это касается»), обязательностью исполнения и повторяемостью действия, наличием санкций за нарушение правил поведения. Их регулирующее воздействие направлено на то, чтобы добиться необходимого (установленного) состояния общественных отношений, в том числе, если это надо, с помощью механизма социального принуждения.

* Братусь С.Н. Юридическая ответственность и сознание долга // Вопросы теории государства и права. Саратов, 1983. С. 45.

К нормативным регуляторам относятся прежде всего правовой и моральный, а также юридико-технический и нормативно-технический, групповой (корпоративный) регуляторы и регулятор, который определяют как деловой обычай (деловое обыкновение). Разновидностью правового регулятора являются правовой обычай («обычное право»), прецедент, доктрина (в некоторых обществах). К нормативным регуляторам относятся и религия в некоторых своих частях – например каноническое право, которое в известные периоды общественного развития приобретало общерегулятивное, а не только внутрицерковное значение.

В совокупности нормативные регуляторы и образуют социальную нормативно-регулятивную систему, которая и в целом, и в обособленности тех или иных регуляторов, их взаимодействии друг с другом, оказывает воздействие на участников общественных отношений.

Нормативная система хотя и важнейшая, однако не единственная регулятивная система, действующая в обществе. Ее содержание, способы функционирования и другие характеристики можно видеть как при обособленном анализе, так, главным образом, и при сопоставлении с другой регулятивной системой, которую можно обозначить как ненормативную.

К этой ненормативной регулятивной системе следует относить ценностный, директивный и информационный регуляторы, а также такой своеобразный регулятор, как социальный институт предсказаний.

Ценностный регулятор определяет поведение членов общества, участников общественных отношений с помощью исторически сложившейся системы социальных ценностей, социально-психологических установок, стереотипов, штампов. Он имеет весьма глубинную и сложную структуру и проявляется прежде всего в культуре всего общества или в культуре различных этнических (национальных) общностей, придавая ей регулятивное содержание. Кроме этнокультурных общностей, ценностный регулятор формируется и проявляет свое воздействие и среди отдельных социальных, профессиональных, половозрастных и иных групп.

Следует подчеркнуть, что выделяя ценностный регулятор в качестве самостоятельного, отдельно действующего регулятора, я вовсе не имею в виду отрицать или умалять социальную ценность иных регуляторов, в том числе правового регулятора. Речь идет о другом о наличии мощного регулятора, оказывающего глубокое воздействие на участников общественных отношений определенной системой ценностей, сложившихся исторически на синергетической основе. Принцип талиона, «кровная месть», принципы взаимопомощи, уважения к человеческой личности, достоинство человека, индивидуализм в либеральных обществах, коллективизм в обществах распределительных, социалистических, частная собственность, национальная гордость, аскетизм или, наоборот, гедонизм, многое другое – все это ценности, образующие самый глубокий, наиболее устойчиво-равновесный, стабильный регулятивный пласт.

Для директивного регулятора характерным является способ воздействия на социальные процессы, при котором от органа власти или общественной организации (или совместно – что было особенно характерным в практике «партийного» тоталитарного государства социалистического типа) исходит общая директива, направленная на решение важной социально-экономической задачи, достижение крупной цели, но средства решения задачи или достижения цели, указанные в директиве, не имеют непосредственного нормативного значения или не содержат указания на конкретное поведение адресатов директивы.

Сюда же можно отнести и политические программы, платформы, обращения, заявления, приобретающие социально-регулятивное значение, создающие для участников общественных отношений основание и обоснование своего поведения.

Информационным регулятором оказывается такой способ воздействия на социальные процессы, при котором публично распространяющиеся сведения о конкретных случаях социального поведения выступают либо образцами для подражания, либо для осуждения, т.е. с помощью средств массовой информации тем или иным поступкам придается либо положительное, либо отрицательное значение.

Развитие информационной инфраструктуры, прежде всего телевидения, придает в некоторых ситуациях информационному регулятору качество своеобразной информационной санкции. Речь идет о складывающейся практике рассмотрения информационных споров, о которых упоминалось выше, при которой решение соответствующих комиссий, палат, комитетов по существу спора подлежат обязательному опубликованию. Сам факт оглашения (публичное осуждение, неодобрение) приобретает действенное регулятивное качество. Характерно, что «информационной санкцией» наделяются решения всех организаций, рассматривающих споры, связанные со свободой массовой информации или злоупотреблениями той свободой – в Великобритании, Финляндии, Дании, России и других странах (например, в России – деятельность Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации).

Весьма своеобразной была и остается роль такого регулятора, который мы обозначаем как социальный институт предсказаний. На истории его возникновения, связи с правом и моралью, действенности остановимся подробно ниже.

Вся совокупность нормативных и ненормативных регуляторов в социальном регулировании представлена на нижеприведенной схеме.

Стоит обратить внимание на открытость системы социальных регуляторов: в «иные» могут входить и такие нормативные регуляторы, как эстетический («красота спасет мир»!), религиозный и другие.

Особо стоит остановиться на религиозном регуляторе. В каких-то своих аспектах, как уже упоминалось, он имеет важнейшее нормативное значение, но в каких-то – ценностное, ненормативное. Возможно такой вид регуляторов вообще стоит относить к классу смешанных, а также учитывать, что в некоторые исторические периоды, в некоторых обществах этот регулятор то приобретал качество нормативного, поддержанного и даже обеспеченного государственной мощью, в других (воинственно-атеистических) вообще терял все свое официальное регулятивное значение.

Следует также отметить, что сложившаяся в обществе система регуляторов не всегда действует слаженно, во взаимодействии друг с другом. Напротив, весьма часто складываются ситуации, когда возникают противоречия между регуляторами – состояние общества становится неравновесным и еще неизвестно, какой из регуляторов окажется наиболее мощным, действенным.

Так, необязательно, что при противоречивом действии социальных регуляторов будет действовать нормативный регулятор, например правовой, обеспеченный государственным принуждением. Иные регуляторы также имеют механизмы обеспечения, которые могут находиться в коллизии с механизмом правового принуждения и быть действенней его. Например, у ценностного регулятора это главным образом важная сила имитации, подражания массовому поведению («поступай, как поступают все свои»). А имитационный механизм – «социальное заражение» – один из древнейших биосоциальных механизмов, действующих в человеческом обществе.

Кроме того, норма права зачастую является всего лишь идеалом, который еще нужно претворить в жизнь, в то время как, например, ценностный регулятор, благодаря большой устойчивости, уже действует на протяжении длительного времени.

У директивного и информационного регуляторов также имеются сильные обеспечивающие механизмы. Это в одних ситуациях различные материальные и моральные («престижные») блага, в других – соответствующие неблагоприятные социальные последствия.

Соотношение правового регулирования и реальных стереотипов поведения – это одна из основных проблем действенности права. Если при конструировании правовой нормы, моделирующей то или иное поведение, не будет учитываться сложившийся стереотип поведения, она может потерять всякое значение, всю свою реальность. Но иногда право и становится необходимым, чтобы преодолеть сложившийся социально-негативный стереотип поведения.

Рассмотрим теперь характеристики некоторых регуляторов более подробно.

Правовое регулирование – один из видов социального регулирования, и все те закономерности, которые действуют в сфере социального регулирования, относятся и к правовому регулированию. Но механизм правовою регулирования имеет большие особенности, которые позволяют его выделить в самостоятельный вид. Его воздействие на общественные отношения превращает их в правоотношения, которые и становятся основным каналом воздействие права на поведение адресатов. Эти адресаты –участники общественных отношений – наделяются взаимными правами, обязанностями, ответственностью, иначе, запретами, дозволениями, разрешениями. И действие всею механизма правовою регулирования обеспечивается возможностью государственного принуждения.

Правоотношения традиционно занимают центральное место в теории права и я рассмотрю их подробно в специальной главе. Здесь же отмечу следующее.

В отечественной теории государства и права правовому регулятору, как правило, придавалось значение «социально-классового нормативного регулятора». Право определялось как система установленных или признанных государством обязательных правил поведения (норм), обусловленных социально-экономическим строем и обеспеченных возможностью принуждения, но прежде всего выражающих волю господствующего класса.

В некоторых работах уточнялось, что право – это не просто регулятор общественных отношений и даже не просто классовый или социально-классовый регулятор, а государственный регулятор общественных отношений. Обосновывалось это положение тем, что право, будучи нормативным выражением государственной воли, всегда регулирует общественные отношения в интересах класса, осуществляющего политическую власть в целях утверждения, охраны и развития соответствующего экономического строя. Кроме того, государство использует право для регулирования общественных отношений, их упорядочения, направления в желательное господствующему классу русло.

Как ныне относится к этим взглядам современная теория права? Прежде всего, удерживаются в современных воззрениях представления о регулятивном назначении права, но резко критикуется, не принимается сведение права к исключительно классовому «творчеству», к общей оценке права как выразителя только классовых интересов и т.п. При этом следует также учитывать и отход в конце XX века обществоведения от вульгаризации, абстрактных подходов к классовым структурам, тем определениям классов, которые широко использовались на предыдущем этапе.

Определение права как нормативного регулятора вытекает из действительно существующей в жизни группы социальных причинно-следственных связей, содержанием которых и является как раз зависимость социального поведения людей от наличия и действия определенных правил, предписаний, установлений, норм. В этой зависимости действует и механизм обратной связи, когда на изменение, развитие, уточнение этих правил, если они оказываются недостаточными, неэффективными, непригодными, влияет фактическое поведение адресатов, то, что получается реально в состоянии общества, его отдельных сфер.

Здесь решающую роль играет социальная практика. Нормативное понимание права отражает не только зависимость социального поведения в конечном счете от некоторых социальных реальностей (правил поведения), но и обратную зависимость этих реальностей от социального поведения, т.е. отражает взаимозависимость, взаимообусловленность причинно-следственных связей, при которых следствие корректирует причину, ее формы, ее действие. Таким образом, здесь действительно налицо всегда имеется та самая обратная связь, которая характерна именно для регулятора в любой системе – социальной, биологической, технической и иной. Эта связь и право позволяет определять именно как нормативный регулятор. Механизмом правового регулирования как одного из видов социальною регулирования становится при этом совокупность способов воздействия права на участников общественных отно-шений: дозволения, запреты, позитивное обязывание. Эти способы правового регулирования и формируют в конечном счете правовое состояние общества, поведение ею членов, их коллективных образований. Однако сводить нормативно-правовое регулирование исключительно к классовым интересам, к воле господствующею класса было бы принципиально неверным.

Понятие права как нормативного регулятора, которое охватывает указанную выше зависимость, является одной из самых узловых категорий юридической науки. Это, пользуясь терминологией Т. Куна, парадигма юридического научного мышления, т.е. господствующая основная концепция (но не в смысле наиболее распространимся а в смысле наиболее полно, глубоко и практически значимо раскрывающей суть явления). И как каждая парадигма, юридическая парадигма – понятие нормативно-правового регулятора – представляет собой определенный итог длительного изучения соответствующей группы причинно-следственных связей.

Таким образом, понятие нормативно-правового регулятора, с одной стороны, оказывается итогом исторически длительного изучения соответствующей группы социальных реальностей, а с другой – служит мощным импульсом научной и практической деятельности. Нормативно-регулятивное понимание права несет с собой весьма полезную теоретико-прикладную программу действия права.

Парадигма в сущности и ценна этим своим методологическим значением. И точно так же, как в истории происходила смена естественнонаучных парадигм, происходила и смена юридических парадигм. В истории право в той или иной последовательности в разных обществах связывалось с равенством, справедливостью, силой, божественной, государственной волей, естественными условиями жизнедеятельности человека, законодательством, классовой волей.

Не все ученые-юристы соглашаются с нормативной природой права. В так называемом «широком понимании» права, которое они отстаивают, разводятся право и закон. Оспаривается фундаментальное положение нормативистской концепции права: закон, законодательство – это всего лишь формы выражения права (отдельных правил поведения или их совокупностей). За законом, т.е. правилом поведения, установленным или санкционированным государством, нормативно-регулятивная природа признается. Но вот под правом понимается некое социально-ценностное явление. Одни ученые ставят знак равенства между правом и справедливостью. Тем самым сводят право по существу к морали. Другие под правом понимают меру свободы, формального равенства и т.п. сущности.

Вместе с тем нормативное содержание права возникает исторически объективно, оно несет с собой большую гуманистическую нагрузку, отражая закономерности формирования целой системы нормативного регулирования. Разумеется, право при этом сохраняет и специфику, присущую только ему. Подчеркну также, что исторически нормативное содержание права формировалось и развивалось таким образом, что все теснее увязывались в единую норму различные структурные элементы: гипотеза (условие действия правила поведения), диспозиция (собственно правило поведения), санкция (мера ответственности за нарушение правила поведения).

В этом единстве заключается большой нравственный и гуманистический потенциал нормативно-правового регулятора, т.к., например, противоположное требование исполнять те или иные правила поведения безотносительно к объективным условиям, без учета наличия или отсутствия возможностей для этого, игнорирования логической структуры «если-то-иначе», которая характерна для адресата нормы, превращает этого адресата в слепого, бездушного исполнителя, объект для применения всевозможных, в том числе произвольных, несоразмерных мер принуждения. Это обстоятельство недостаточно учитывают те, кто выводит в своих концепциях гипотезу и санкцию за рамки нормы права, кто «размывает» нормативное содержание права «широким» пониманием права и т.п.

Новые подходы к правовому регулированию раскрывают и его информационную природу.

Так, с формальным компонентом права связана в наибольшей степени его информационная природа: объективирование в той или иной форме единого масштаба (в законах, постановлениях и других нормативных актах) нужно для того, чтобы информация о возможном и должном поведении, о последствиях нарушения этого масштаба поступала к адресатам права.

*См. об этом подробно: Венгеров А.Б. Право и информация в условиях автоматизации управления. М., 1978. С. 50-52.

В следующих главах, где подробно будут рассмотрены содержание и форма права, т.е. понимание и определение права, эти вопросы также будут рассмотрены более подробно.

Кроме информационного подхода, в настоящее время формируется в отечественной теории права еще один – культурологический или аксиологический подход. Разумеется не приходится отрицать, что те или иные нормативные акты (законы, постановления) защищают имущественные и иные интересы определенных социальных групп, классов. Не случайно в связи с этим даже в дореволюционной юридической литературе, в работах Н.М. Коркунова, Р. Иеринга и других право определялось как распределение и обеспечение социальных интересен. Вместе с тем исторически право не только инструмент классовою господства – оно входит в культуру, в само существование общества. И ценность права, его различных структурных подразделений, складывающихся исторически (обычное право, прецедент-ное право, торговое право, городское право, муниципальное и иное право), заключается в общесоциальном значении. Право является одним из важнейших институтов, обеспечивающих само существование и воспроизводство человечества.

Переходя к анализу других социальных регуляторов, составляющих нормативную систему, подчеркнем, что они нас интересуют не столько сами по себе (это, как отмечалось, предмет самостоятельных областей общественного знания), сколько в плане их взаимодействия с правовым регулятором в рамках нормативной системы. Поэтому здесь мы дадим лишь самые общие их определения и рассмотрим лишь некоторые их характеристики.

Начнем с морали. Как известно, под моралью понимается один из способов регулирования поведения человека в обществе с помощью норм, которые получают обоснование в виде идеалов добра и зла, долга, справедливости и т.п. В отличие от правового регулятора нормы морали имеют менее формализованный характер. Это касается и самого правила поведения, и тем более санкций. Они обеспечиваются, как известно, не государственным принуждением, а общественным мнением, оценками со стороны окружающих и т.д.

Отличие между правовым и моральным регуляторами заключается не только в различных формальных характеристиках, например, в большей формальной определенности права по сравнению с моралью. Различается также и само содержание норм, их логическая структура. Для правовых норм характерны запреты и разрешения («можно» – «нельзя»), а также позитивные обязывания («вправе» – «должен»). Нормы морали свое регулятивное воздействие оказывают оценочными измерителями типа «добро» – «зло», «справедливо» – «несправедливо», «долг», «стыд», «совесть» и т.п. *

*Анализ отличия правовых норм от моральных восходит еще к Аристотелю. Одно из наиболее примечательных, хотя и дискуссионных, определений принадлежит, например, основоположнику психологической теории права – Л.И. Петражицкому. Согласно этому определению, моральные переживания – это чувство обязанности, и только чувство; правовое переживание – это то, которое дополнительно сопровождается приписыванием кому-то правомочия. Этим же вопросом занимаются и многие современные правоведы и психологи.

Право и мораль теснейшим образом связаны между собой, дополняют друг друга, хотя и между ними могут быть существенные рассогласования. Но в целом нравственные нормы подкрепляют правовые (возникает так называемое моральное право), и наоборот, нарушение правовых норм влечет за собой, как правило, и моральное осуждение нарушителя.

Во многих правовых актах закрепляется действие морального регулятора, процедура его реализации.

Важную роль играет и моральная ответственность. Осуждение нарушителя силой общественного мнения (порицание, выговор и т.п.) – это весьма действенное регулятивное средство, получившее широкое распространение.

Нормы морали регламентируют широкий круг отношений, но вряд ли смогут заменить право в сфере общественного производства, где требуются четкая регламентация, однозначные решения, исключающие различные толкования и т.д.

Однако моральный фактор играет и будет играть большую роль и в повышении эффективности производства. И системой норм, и положениями, формулируемыми в нравственно-этической области научного знания, и через нравственное сознание, социально-психологические механизмы он помогает четко оценить то или иное поведение участников общественных отношений, вырабатывая, так сказать, дополнительные критерии, позволяющие судить о том, что хорошо, а что плохо в деятельности работников, трудовых коллективов, администрации.

Моральный регулятор в сфере общественного производства, быта проявляется в самых разных формах. Знает он светские и религиозные нормы.

Нормы морали имеют не только общеколлективное значение. Они могут содержать и специфические требования к тем или иным профессиональным группам. В этой связи еще раз уместно привлечь внимание к таким регулятивным специфическим механизмам, как, например, научная этика или этика хозяйственника, предпринимателя, включающая в себя деловитость, предприимчивость и другие нравственные качества, помогающие выполнять важные социальные функции организаторов общественного производства.

Таким образом, моральный регулятор во всем своем многообразии, сложностях, противоречиях, взаимодействиях занимает в нормативной системе общества одно из важнейших и определяющих мест, и его изучение дает понимание реальных процессов воздействия нормативной системы на общественные отношения.

Весьма действенным в обществе является и групповой регулятор (нормы различных организаций и объединений). Нормы этого регулятора отличаются от иных тем, что их адресатами выступают члены соответствующих организаций или же корпораций. По существу, данные нормы создаются членами этих организаций и ими же поддерживаются: например, нормы профсоюзных организаций, уставные нормы партии и т.д. Действие группового регулятора также обеспечивается соответствующими санкциями, содержание которых варьируется от оценок общественного мнения до различных мер принудительного, в том числе материального характера.

Весьма важными и своеобразными в рамках нормативной системы являются юридико-технический и нормативно-технический регуляторы. И в этой связи следует указать на коренное отличие социальных норм от технических. Социальные нормы регулируют отношения людей и их коллективных образований между собой, технические нормы определяют отношение человека к технике (например, это могут быть инструкции о том, как задействовать ту или иную «технику», как пользоваться этой «техникой»).

Юридико-технический регулятор характеризуется наличием нормативных актов, в которых в разных сочетаниях находятся правовые и технические нормы, либо содержатся так называемые юридико-технические нормы. Это многочисленные инструкции, указания, методические материалы, ГОСТы и другие регулятивные документы.

Как и правовой регулятор, юридико-технический определяет отношения участников общественного производства, устанавливая их взаимные права и обязанности, т.е. регулирует отношения между людьми. Однако в отличие от собственно правового, он включает технические нормы (в совокупности и в сочетании с правовыми) и обеспечивает их соблюдение с помощью правового механизма. В свою очередь, в отличие от юридико-технического, нормативно-технический регулятор устанавливает различные технические и технологические нормы, определяет непосредственное отношение работников к технике, предмету труда, его параметрам и т.д. Иными словами, по своему содержанию, в отличие от других регуляторов, характеризуемых отношениями типа «субъект-субъект», нормативно-технический регулятор можно охарактеризовать отношениями типа «субъект-объект».

В литературе отмечается, что усиление роли юридико-технического регулятора на современном этапе связано с проблемами научно-технической революции, когда часто возникает необходимость решать одновременно социальные и технические вопросы в комплексе, что лучше всего и делать в одном нормативном акте (решении). По-видимому, роль юридико-технического регулятора будет возрастать еще и в связи с тем, что на современном этапе общество нуждается в тесной связи между экономическими, техническими и социальными решениями.

Деловой обычай, деловое обыкновение – это та складывающаяся и повторяющаяся хозяйственная, управленческая, бытовая и иная практика, которая в силу привычки, повторяемости приобретает постепенно регулятивное значение. Деловой обычай, придающий регулятивное значение повторяющимся фактическим отношениям, играет значительную роль не только в хозяйственных процессах, протекающих внутри страны, но также и в межгосударственных отношениях, например, во внешней торговле.

Деловой обычай следует отличать от правового обычая (обычного права), хотя грань эта иногда весьма условна. Например, когда деловой обычай приобретает правовую защиту (на него ссылаются в суде, на нем суд основывает свое решение и т.д.), он становится правовым обычаем. Но я хочу подчеркнуть, что и в своем «внеправовом» бытии деловой обычай и сейчас в нормативной системе общества занимает весьма существенное место и вовсе не отмирает, как полагают некоторые ученые-юристы.

Деловые обычаи тоже подвержены воздействию других регуляторов, формируются под их влиянием.

При противоречивом действии некоторых регуляторов в разных областях общественного производства, при образующемся в других областях «регулятивном вакууме» возникают деловые обычаи, соблюдение которых обеспечивается силой общественного мнения, пониманием эффективности их последствий и т.п.

В данном случае участники общественного производства не могут обратиться за правовой, в том числе судебной, защитой, чтобы обеспечить выполнение сложившегося привычного, удобного и разумного правила поведения, обычной нормы, так как это не правовые обычаи. Но обычай имеет иные механизмы обеспечения. Кроме того, деловые обыкновения могут возникать и соблюдаться в широких рамках исполнения некоторых других правил поведения, когда само их исполнение нормативно предполагает большой выбор различных вариантов поведения у субъектов общественных отношений.

Несколько замечаний о таком регуляторе, как социальный институт предсказаний.

* См.: ВенгеровА.Б. Предсказания и пророчества: за и против. М., 1991. Гл. V.

Уже в раннеклассовых письменных обществах все заслуживающее внимания записывалось, постепенно записи группировались в сборники. Делались записи о странном поведении животных, необычных небесных явлениях и т.д.

В Месопотамии в древности каждая запись в этих сборниках состояла из протасиса, где излагалось происшествие (точно так же, как в любом разделе юридического кодекса), и аподосиса, где содержалось предсказание. Иными словами, предсказания также стали строиться по логической схеме «если – то». Точно так же, как строится логически структура правовой и моральной нормы. Там ведь тоже так «если-то-иначе». «Если» – это условие действия регулятора. «То» – предписание, что надо делать, иными словами предусмотренное, установленное поведение. «Иначе» – неблагоприятные последствия, которые могут наступить при отклонении от этого поведения.

И то же самое в предсказаниях. В сборниках отражались периоды процветания, благополучия и периоды голода, бедствий; периоды семейного благополучия и успехов в делах и периоды болезней, несчастий и смертей отдельных людей.

Существовала тесная связь сборников предсказаний с собственно юридическими сборниками. В сборниках предсказаний подчеркивалось преимущество мира и процветания и содержались сложно сформулированные благословения и проклятия, похожие на те, которые встречаются в некоторых месопотамских царских надписях и правовых документах. Чем древнее тексты знамений, тем они более детальные и конкретные, тем органичнее выполняют непосредственно регулятивную роль.

То же характеризует и первые законы, например, постановление Хаммурапи (II тыс. до н.э.). Во времена Хаммурапи, если кто-нибудь взял на три года пустующее поле для обработки, но по лености не возделал поле, то на четвертый год он должен был вскопать, взрыхлить мотыгой или вспахать поле и вернуть его хозяину поля, а также отмерить ему 10 кур* хлеба за каждые 10 гам. Весьма конкретный стимулирующий механизм!

*Кура – мера веса; гама – мера измерения площади в Древней Месопотамии.

А вот еще один пример. В сборнике законов Хаммурапи устанавливаются четкие конкретные нормы своеобразного гарантийного ремонта: «если судостроитель построил кому-нибудь судно и сделал свою работу непрочно, так что судно стало течь и испортилось в том же году, то судостроитель сломает это судно, сделает прочное за свой счет и отдаст прочное судно судохозяину». Интересно, приходилось ли шумерскому судохозяину так же маяться с гарантийным ремонтом, как, скажем, в нашей стране покупателю иного цветного телевизора или автомобиля?

Но как бы то ни было, не только логическая структура, но и первоначальная конкретика предсказаний и права оказалась также весьма схожей. И это еще одно свидетельство их первоначального переплетения. Так и видишь, как оракула, жреца конкретно спрашивают о чем-то и он весьма конкретно отвечает, что может быть, что надо делать. И при повторяемости, типизации ситуации его ответы становятся нормой поведения, переплавляются в закон, систематизируются в кодекс.

Такая нерасчлененность первичных регулятивных систем вообще является характерной. В обществах присваивающей экономики мы сталкиваемся с нерасчлененностью мифологического и традиционно-бытового регулятора, зачаточного права и морали.

Это явление этнограф и историк первобытности А. Першиц, как уже указывалось выше, определил как мононормативное регулирование. Первоначально, отмечает он, существовали мононормы (единые нормы), которые на следующих этапах общинного развития (и обществах производящей экономики, добавил бы я) преобразуются в нормы права, морали, эстетики. И в предсказательные нормы! Разумеется, в основе этого лежат глубокие социально-экономические, духовные потребности общества, конкретных цивилизаций, культур.

Царские посвятительные надписи, сделанные несколько тысяч лет назад в связи со знамениями, видениями, гаданиями это и первые юридические правила, чаконы. В них отражались намерения, пожелания царя и даже социальная критика. С посвящений божествам начинаются отдаленные от нас 4 тысячами лет первые законы Энтанему, Ур-Намму, Хаммураии и других царей (Древняя Месопотамия). В этих первых законах в прологах указывалась связь с божествами (по указанию какого божества – покровителя конкретного царя составлены законы), обосновывались, таким образом, их высшая юридическая сила и угодность божеству.

Возникновение писаного права в Древней Месопотамии, считает крупный специалист-историк В. Якобсон, должно быть объяснено его генетической связью с более древним жанром – посвятительными царскими надписями.

Предсказательно-правовой регулятор используется в древности весьма эффективно для управления. Например, в позднеассирийском периоде в царских архивах Ниневии найдена значительная группа текстов, содержащих адресованные богам вопросы по государственным делам. Ответ на каждый вопрос состоит просто из списка особенностей внутренностей животных, осмотренных предсказателем. Именно таким, весьма понятным для запрашиваемого образом он и дает по каждому пункту соответствующее предсказание, почерпнутое из сборников. Набор ответов и являет в сумме положительный или отрицательный прогноз.

Жрецы докладывали об этих прогнозах царю и в доказательство давали слепки печени (если гадание шло по ней – так называемая гепатоспиция), писали подробные отчеты. Потом, поскольку «бумаготворчество» и бюрократизм мучили управленцев (жрецов) и в древности, процедуру упростили – отчет стал состоять из вопросов о назначении чиновников, верности военачальников, действий неприятеля и ответов богов (как правило, утвердительное перечисление знамений). А, так сказать, доказательственный ряд – слепки печени, их подробное описание оказались опущенными.

Существовали и другие формы правового использования предсказаний. Так, ассирийские пророчицы богини Иштар из Арабела объявляли волю божества как эдикт (предписание) от третьего лица либо предсказывали от первого лица, отождествляя себя с говорившим через них божеством.

Греки в древности с помощью оракула решали и вопросы наказания тех или иных провинившихся лиц.

Предсказания, право и мораль имели, таким образом, общую логическую структуру – «если-то-иначе». Но постепенно у правовой нормы были выделены структуры ее реализации – гипотеза, диспозиция, санкция, у предсказательной – протасис, аподосис. Нахождение логико-структурных элементов различных правовых норм – большое завоевание научной мысли. Разумеется, исторически не сразу, но в конечном счете условие, поведение, его обеспечение слились воедино, в норму.

Ибо сколь часто в истории случалось, да и сейчас случается, когда требуют «то» при отсутствии «если» под угрозой «иначе». Условий выполнить не имеется, но требование остается. И наказание тоже.

Конечно, у права по содержанию все эти элементы логической структуры «если», «то», «иначе» другие, чем у морали, другие, чем у предсказаний. И сила воздействия, и определенность у права иная, чем у других регуляторов, да и обеспечивается право по-другому: возможностью государственного принуждения, а мораль – главным образом общественным мнением или внутренними оценками – совестью, чувством долга и т.п. Иные обеспечивающие механизмы у предсказаний – все больше вера, импульсы бессознательного. Но логически структура все же одна и та же, универсальная структура социального регулятора: «если-то-иначе».

Кроме того, существует второй пласт логической структуры социального регулятора. У всех социальных регуляторов лежит в основе набор из двух-четырех своеобразных «кирпичиков», «модулей», различные комбинации которых и дают собственно тот регулятивный эффект, ради которого они и используются в человеческом бытии. У права это модули – обязательно, разрешено, запрещено, безразлично или, если проще: должно, можно, нельзя. Этот пласт логической структуры мы обнаруживаем и любой правовой норме: она либо какое-то поведение объявляет обязательным, либо что-то запрещает, либо что-то разрешает, либо что-то для нее безразлично.

То же и мораль – добро, зло, справедливо, стыдно, совестно или, если проще, модули: «хорошо-плохо», «полезно-вредно».

Предсказание – счастье, несчастье, бедствие, процветание, голод, эпидемии, войны и т.д. или, если проще, модули: «благоприятно-неблагоприятно».

В воздействии этих модулей и их комбинаций на человека, на его психику и через нее на поведение и заключено, в сущности, регулятивное значение.

Модули позволенного (разрешенного), запрещенного, обязательного могут характеризовать и целые правовые области, например, создание хозяйственных организаций, фирм, предприятий.

В системе «разрешено все, что не запрещено», создание таких организаций становится делом инициативы предпринимателя с последующим уведомлением регистрирующих органов. Комбинация «разрешено все, что не запрещено» может распространяться и на жилищные отношения, обеспечивать права человека на выбор места жительства, на переезды, являться преградой для «разрешительного» характера прописки, превращая ее просто в регистрационное действие. В системе «запрещено все, что не разрешено» ситуация становится обратной: инициатива должна быть одобренной (и часто, как шутили, становилась «наказуемой») соответствующим разрешающим органом. Первая ситуация – рыночная, вторая – плановая, распределительная.

Словом, и исторически, и логически существует много общего между такими социальными регуляторами, как предсказания и право – их переплетение, затем обособленное развитие. Социальный институт предсказаний был и в известной степени остается также социальным регулятором.

Если подвести некоторые итоги и в целом охарактеризовать нормативную систему, действующую к обществе, то следует отметить, что регуляторы – социальные нормы, входящие в нее, имеют общее содержание. Это их нормативность, их воздействие на общественные отношения единым масштабом, мерой, правилами поведения. Именно эта их общность и объединяет все нормативные регуляторы и систему, позволяет (и объективно требует) осуществлять их комплексное изучение и усовершенствование.

Вместе с тем каждый вид социального нормативного регулятора обладает большой спецификой. Эти регуляторы различны по своей структуре, формам действия, способам обеспечения, сферам применения, приоритетности. Эти регуляторы не только взаимодействуют между собой, но и подвергаются определенному воздействию со стороны социальных ненормативных регуляторов, что также порождает большую специфику в их воздействии на общественное бытие.

Нормативная система в обществе – это действительно целостная система, так как, кроме определенных элементов, составляющих ее, она еще имеет четкие связи между своими элементами, а эти связи, в свою очередь, имеют соответствующие характеристики. Характер этих связей проявляется как раз с наибольшей полнотой в действии нормативной системы.

Источник