Правила жизни януш корчак книга
Это не повесть и не школьный учебник, а научная книга.
Взрослые часто завидуют детям: «Вам-то всё легко достается. На всем готовеньком!»
Откуда у них уверенность, что жизнь детей такая простая? Или в их собственном детстве всё было идеально? Да, ребенок избавлен от необходимости зарабатывать деньги, думать о коммунальных платежах и прочих «взрослых» вещах, но это лишь видимая сторона. Внутри даже очень маленького человека постоянно идет непростая, порой мучительная работа. Он вынужден познавать сложный и многообразный мир, который идет своим путем и не ждет, когда к нему приспособятся. Ребенок на ходу осваивает пространство физическое (дом, двор, улица и т. д.) и пространство коммуникативное, то есть налаживает контакт, с одной стороны, со сверстниками, а с другой стороны – со старшими. И это нередко болезненный опыт. Ему, например, только предстоит столкнуться с тем, что для большинства взрослых он всего лишь неполноценное и сильно ограниченное в правах существо. Даже для близких, что уж говорить о чужих!
Ну а сами взрослые, похоже, напрочь забыли о том, что они чувствовали, когда были маленькими. Чтобы синхронизировать свое сознание с детским, надо как минимум взглянуть на ту или иную ситуацию со стороны ребенка, ощутить, что он чувствует. Но где этому учат? И вот вчерашние дети уже повторяют то, слышанное когда-то от старших. Воспроизводят те же стереотипы и зачастую демонстрируют полную глухоту уже по отношению к своим собственным детям.
Повесть «Когда я снова стану маленьким» и эссе «Правила жизни» были написаны с разницей в пять лет, в 1925 и 1930 годах соответственно. Это относительно мирные годы для Европы, передышка между двумя мировыми войнами. Януш Корчак, к тому времени уже очень известный педагог, писатель и публицист, наконец может заняться тем, что он любит больше всего. Он целиком погружается в работу интернатов «Наш дом» и «Дом сирот», активно разрабатывает и применяет то, что в наши дни называют новаторскими педагогическими методиками. На самом деле он просто постоянно общается с детьми, наблюдает и анализирует. Он убежден, что «воспитания без участия в нем самого ребенка не существует». Вместе с интернатскими детьми Корчак создает систему самоуправления, разрабатывает кодекс поведения и суд чести, в котором ему и самому случается держать ответ. Это сложный, непроторенный путь. Работа с детьми, как и любое интенсивное общение, – вещь летучая, требующая постоянной концентрации и рефлексии. Калейдоскоп эмоций и разнонаправленных мыслей, постоянная смена планов восприятия – всё это очень трудно удержать в сознании, а тем более обобщить, осмыслить. Одна из работ Корчака, посвященная именно фиксации педагогического процесса, так и называется – «Моменты воспитания» (1919).
Принцип научного подхода остается неизменным с незапамятных времен: любой опыт должен быть осмыслен и проверен на практике. В условиях постоянного педагогического процесса этот цикл неимоверно ускоряется, и чтобы золото наблюдений не превратилось в черепки, его надо сразу пускать в дело. Вот и о «Правилах жизни» он говорит: «Это не повесть и не школьный учебник, а научная книга».
Дети открыты всему миру и очень уязвимы. Корчака очень волнует повседневная жизнь ребенка, его беззащитность. А главное – то, что любые события, которые с человеком происходят в детстве, накладывают на него отпечаток и в конечном счете формируют личность.
Как-то я спросил в классе, кем кто хочет быть. Один мальчик сказал:
Все засмеялись. Мальчик смутился и прибавил:
– Я буду, наверное, судья, как мой папа, но ведь вы спрашивали, кем я хочу быть?
Именно такой вот смех, а затем и прозвища приучают к неискренности и скрытности.
Корчак хочет предупредить, подсказать, как себя вести в той или иной ситуации. И берет для этого весь свой жизненный и педагогический опыт.
В «Правилах жизни» он идет от примеров: рассматривает разные стороны жизни, типичные ситуации, затруднительные для большинства детей. Например, как вести себя с младшими братьями и сестрами. Или с бестактными взрослыми гостями. Немного прямолинейно, но очень наглядно.
Если «Правила жизни» рассчитаны скорее на детей, то повесть «Когда я снова стану маленьким» – на взрослых. Она в буквальном смысле о том, как взрослый человек оказывается в своем детстве. Начинается всё как в сказке: человек устал от взрослой жизни и очень хочет стать ребенком. И вдруг его желание неожиданно исполняется.
Я никому не говорю, что был взрослым, – делаю вид, что всегда был мальчиком, и жду, что из этого выйдет. Всё мне как-то странно смешно. Смотрю и жду.
Итак, он снова ребенок, его родители живы и молоды, он ходит в школу, общается со сверстниками. И получает всё, что причитается ребенку. Прежде всего, свежий взгляд и обостренный интерес к жизни в любых ее проявлениях: его, как и других мальчишек, занимает ледоход на реке, уличное движение, люди, животные и так далее. А то ведь взрослые нелюбопытны.
Но в то же время герой имеет возможность оценивать всё через свое знание жизни. Трезвость и зрелый ум сосуществуют в нем наряду с обновленной, детской непосредственностью. Только он лишен спасительной детской забывчивости и незлопамятности. Его разум фиксирует то, что недоступно детскому восприятию. Это позволяет ему присутствовать одновременно в двух мирах – взрослом и детском. И дает уникальную возможность видеть всё из положения ребенка. А еще у него нет иммунитета старшинства. Он беззащитен перед взрослыми. Иначе какой смысл в таком испытании?
За 30 лет до повести «Когда я снова стану маленьким» вышел фантастический роман Герберта Уэллса «Машина времени», в котором герой тоже исполнил древнейшую мечту человечества – побывать во вчера и завтра. Уэллс не просто предлагает техническую версию путешествия во времени, но, в соответствии с принципами научного поиска, пытается смоделировать сопутствующие обстоятельства. То есть подвергает мир прошлого и грядущего внимательному и критическому рассмотрению. Это не безоблачная, веселая экскурсия, а воссозданная реальность. Такова специфика жанра антиутопии: она разоблачает представления о некой идеальной эпохе, о том, что плоды технического прогресса исключительно позитивны.
Корчак разоблачает миф о безмятежности детства, да и всю систему ложных представлений взрослых о детях.
Дети далеко не всегда врут.
Если их ругать, они очень сильно переживают.
Одно слово поддержки может сделать чудеса.
Их проблемы – совсем не такие ничтожные, как видится взрослому.
Принцип тот же, что и в научной фантастике: детальное реконструирование возможного из миров. Только этот мир очень хорошо знаком герою. Потому что он когда-то в нем жил.
Если следовать топологии мифа или волшебной сказки, то детство – это Острова Блаженных, Тридевятое царство, река, в которую дважды войти можно только чудом.
Так антиутопический сюжет смыкается с притчей – одной из любимых форм высказывания у Корчака. Его главная цель – сделать картинку наиболее наглядной и убедительной для взрослых.
Повесть в чем-то близка к педагогической хронике «Моменты воспитания»: записи непрерывных наблюдений за детьми во время игры, учебы, общения. Только здесь автор еще ближе к детям: он не просто наблюдает за ними, а, став на время одним из них, в буквальном смысле пропускает всё через себя, сверяет это со своим взрослым опытом, замеряет атмосферу, сравнивает и делает выводы. С интересом инспектирует все сферы жизни: дом, улицу, школу. Колоссальная работа.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Правила жизни
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Педагогика для детей и для взрослых
Перевод с польского К.Сенкевич
САМЫЕ БЛИЗКИЕ НАМ ЛЮДИ
Три дополнения к этой книжке ______________________________________________________________________
Я боялся, что на меня станут сердиться.
Скажут: ‘Голову ребятишкам морочит’.
Или: ‘Подрастут, будет еще у них время обо всем этом подумать’.
Или: ‘И так не очень-то слушаются, ну а теперь пойдут критиковать взрослых. ‘
‘. Покажется им, что все знают, и заважничают’.
Давно, очень давно я хотел написать такую книжку, да все откладывал.
Опыт может и не удаться
А если даже и удастся, промахи неизбежны. У того, кто делает что-либо новое, должны быть ошибки
Я буду начеку. Постараюсь, чтобы книжка вышла занимательная, хотя это и не описание путешествия, и не историческая повесть, и не рассказ о природе.
Я долго думал и все не знал, как назвать книжку.
Пока один мальчик не сказал:
— Много у нас, у ребят, огорчений оттого, что мы не знаем, как правильно жить. Иногда взрослые объяснят спокойно, а больше сердятся. А ведь неприятно, когда сердятся. Понять трудно, спросить нельзя. И в голову лезут разные поперечные мысли.
Так и сказал: ‘поперечные мысли’.
Я взял лист бумаги и написал:
Я напишу о доме, о родителях, о братьях и сестрах, о домашних развлечениях и огорчениях.
Потом я напишу о ребятах, которые думают про то, что они видят дома, на улице и в школе.
Каждый из вас ведь не только играет, но и смотрит, и слушает, что говорят другие, и сам размышляет.
Это не повесть и не школьный учебник, а научная книга.
Ведь бывает, что один говорит одно, а другой другое.
Часто ребята прячутся от взрослых, стыдятся, не доверяют, боятся, что станут высмеивать.
Хотят знать правила жизни.
САМЫЕ БЛИЗКИЕ НАМ ЛЮДИ
Не помню, сказал ли мне кто, в книге ли я прочел, что самое древнее слово, которое придумали первобытные люди, было именно ‘мама’, а потому слово ‘мама’ похоже во многих языках.
Уже младенец знает свою мать. Еще ни говорить, ни ходить не умеет, а уже тянет ручонки к матери. Узнает ее и на улице, когда она подходит, еще издали улыбается. Даже ночью узнает по голосу, по дыханию. Даже слепые от рождения и ослепшие дети, касаясь рукой лица матери, узнают ее и говорят:
Один мальчик сказал так:
— Я и раньше думал, только теперь мысли у меня трудные. А когда я был маленький, мысли были легкие.
Какие же это ‘легкие мысли’ о матери?
Мама добрая, веселая или сердитая, или печальная, здоровая или больная.
Мама позволяет, дает, запрещает, хочет или не хочет.
Позже видишь и других матерей, не только свою.
И узнаешь, что есть матери молодые, веселые, улыбающиеся, есть озабоченные, усталые, заработавшиеся, есть очень образованные и не очень, богатые и бедные, в шляпе или в платке.
Неприятно, если мама вышла и долго не возвращается. Бывает, мама каждый день ходит на работу или надолго уедет. Тяжко думать что есть на свете сироты.
А еще позже услышишь или прочтешь в газете, что какая-то мать подбросила ребенка. Он даже не помнит мать, и нет у него фотографии и ничего на память. И так поступила как раз мама, та, которая должна быть самой близкой, еще ближе, чем отец.
‘Легкие’ мысли про то, что отец работает, получает деньги и дает маме. Но не всегда так; случается, отец болен или не может найти работу. Иногда отец работает дома, иногда где-нибудь в городе, или часто ездит в другой город, или уехал далеко-далеко и только шлет письма.
‘Легкие’ мысли бывают тогда, когда родители здоровы, дома все есть, все живут дружно и нет огорчений.
Я, пишущий эту книгу, знаком с очень многими семьями, и в каждом доме хоть немножко, да по-другому. И мои взрослые мысли очень трудные и длинные. Ты, любезный читатель, можешь сосчитать, сколько у тебя знакомых домов и товарищей. Я уже не могу: много, очень много.
Я знаю мальчика, живущего у бабушки, и девочку, которую взяла к себе тетка. А очень многие дети живут у совсем чужих людей: в лечебницах, интернатах, приютах, пансионах.
Родители живут в деревне, где нет школы, поэтому отправляют ребенка в город. Или родители в городе, а доктор велел устроить ребенка на курорт.
В школе знакомишься с ребятами, говоришь с ними и узнаешь каждый раз что-то новое. Читаешь книги
Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.
Правила жизни януш корчак книга
Педагогика для детей и для взрослых
Перевод с польского К.Сенкевич
САМЫЕ БЛИЗКИЕ НАМ ЛЮДИ
Три дополнения к этой книжке ______________________________________________________________________
Я боялся, что на меня станут сердиться.
Скажут: «Голову ребятишкам морочит».
Или: «Подрастут, будет еще у них время обо всем этом подумать».
Или: «И так не очень-то слушаются, ну а теперь пойдут критиковать взрослых. «
«. Покажется им, что все знают, и заважничают».
Давно, очень давно я хотел написать такую книжку, да все откладывал.
Опыт может и не удаться
А если даже и удастся, промахи неизбежны. У того, кто делает что-либо новое, должны быть ошибки
Я буду начеку. Постараюсь, чтобы книжка вышла занимательная, хотя это и не описание путешествия, и не историческая повесть, и не рассказ о природе.
Я долго думал и все не знал, как назвать книжку.
Пока один мальчик не сказал:
— Много у нас, у ребят, огорчений оттого, что мы не знаем, как правильно жить. Иногда взрослые объяснят спокойно, а больше сердятся. А ведь неприятно, когда сердятся. Понять трудно, спросить нельзя. И в голову лезут разные поперечные мысли.
Так и сказал: «поперечные мысли».
Я взял лист бумаги и написал:
Я напишу о доме, о родителях, о братьях и сестрах, о домашних развлечениях и огорчениях.
Потом я напишу о ребятах, которые думают про то, что они видят дома, на улице и в школе.
Каждый из вас ведь не только играет, но и смотрит, и слушает, что говорят другие, и сам размышляет.
Это не повесть и не школьный учебник, а научная книга.
Ведь бывает, что один говорит одно, а другой другое.
Часто ребята прячутся от взрослых, стыдятся, не доверяют, боятся, что станут высмеивать.
Хотят знать правила жизни.
САМЫЕ БЛИЗКИЕ НАМ ЛЮДИ
Не помню, сказал ли мне кто, в книге ли я прочел, что самое древнее слово, которое придумали первобытные люди, было именно «мама», а потому слово «мама» похоже во многих языках.
Уже младенец знает свою мать. Еще ни говорить, ни ходить не умеет, а уже тянет ручонки к матери. Узнает ее и на улице, когда она подходит, еще издали улыбается. Даже ночью узнает по голосу, по дыханию. Даже слепые от рождения и ослепшие дети, касаясь рукой лица матери, узнают ее и говорят:
Один мальчик сказал так:
— Я и раньше думал, только теперь мысли у меня трудные. А когда я был маленький, мысли были легкие.
Какие же это «легкие мысли» о матери?
Мама добрая, веселая или сердитая, или печальная, здоровая или больная.
Мама позволяет, дает, запрещает, хочет или не хочет.
Позже видишь и других матерей, не только свою.
И узнаешь, что есть матери молодые, веселые, улыбающиеся, есть озабоченные, усталые, заработавшиеся, есть очень образованные и не очень, богатые и бедные, в шляпе или в платке.
Неприятно, если мама вышла и долго не возвращается. Бывает, мама каждый день ходит на работу или надолго уедет. Тяжко думать что есть на свете сироты.
А еще позже услышишь или прочтешь в газете, что какая-то мать подбросила ребенка. Он даже не помнит мать, и нет у него фотографии и ничего на память. И так поступила как раз мама, та, которая должна быть самой близкой, еще ближе, чем отец.
«Легкие» мысли про то, что отец работает, получает деньги и дает маме. Но не всегда так; случается, отец болен или не может найти работу. Иногда отец работает дома, иногда где-нибудь в городе, или часто ездит в другой город, или уехал далеко-далеко и только шлет письма.
«Легкие» мысли бывают тогда, когда родители здоровы, дома все есть, все живут дружно и нет огорчений.
Я, пишущий эту книгу, знаком с очень многими семьями, и в каждом доме хоть немножко, да по-другому. И мои взрослые мысли очень трудные и длинные. Ты, любезный читатель, можешь сосчитать, сколько у тебя знакомых домов и товарищей. Я уже не могу: много, очень много.
Я знаю мальчика, живущего у бабушки, и девочку, которую взяла к себе тетка. А очень многие дети живут у совсем чужих людей: в лечебницах, интернатах, приютах, пансионах.
Родители живут в деревне, где нет школы, поэтому отправляют ребенка в город. Или родители в городе, а доктор велел устроить ребенка на курорт.
В школе знакомишься с ребятами, говоришь с ними и узнаешь каждый раз что-то новое. Читаешь книги и начинаешь понимать, что людям живется по-разному: одним хорошо, другим плохо.
Каждый хочет, чтобы дома у него все были спокойные, веселые и не было огорчений. Но надо примириться с тем, что не всегда и не все хорошо. Один день радостный, другой печальный, одно удастся, другое нет. То солнце светит, то дождик идет.
Что лучше, быть у родителей одному или иметь брата? или сестру? Лучше быть младшим или старшим?
Ребенок был в семье один, а потом родился братишка. Радоваться этому?
Может быть маленький брат, большой брат и почти взрослый. Может быть один старший, другой младший. Маленький брат, большая сестра. Большой брат, маленькая сестра.
Я не могу ответить, не знаю, и никто этого не знает.
— А ты как хотела бы?
Бывают люди всегда веселые, всегда довольные. Им все нравится.
У них и в мыслях нет, чтобы что-то было по-другому. А другие часто и легко сердятся.
Я знаю одного мальчика, у него был больной брат. Удивительная была болезнь. Даже родителям казалось, что он просто непослушный, невоспитанный, своевольный. Ходил, ел, спал, как все, только ни минуты не мог усидеть на месте и все трогал, хватал, портил. Если он что-нибудь хотел, а ему не давали, он бросался на пол, колотил по полу ногами, плевался, кусался и кричал так громко, что раз даже полицейский пришел: думал, мальчишку избивают, а над детьми издеваться воспрещается.
Лишь тогда родители вызвали докторов.
Правила жизни
В книге представлены избранные сочинения о воспитании детей выдающегося польского гуманиста и писателя. В известных читателю работах «Как любить ребенка», «Право ребенка на уважение», «Воспитательные моменты» и других, включенных в данную книгу, а также во впервые публикуемых материалах сформулированы основные положения его новаторской педагогики, получившей название «педагогика сердца».
Я боялся, что на меня станут сердиться.
Скажут: «Голову ребятишкам морочит».
Или: «Подрастут, будет еще у них время обо всем этом подумать».
Или: «И так не очень-то слушаются, ну а теперь пойдут критиковать взрослых…»
«…Покажется им, что все знают, и заважничают».
Давно, очень давно я хотел написать такую книжку, да все откладывал.
Ведь это – первый опыт.
Опыт может и не удаться
А если даже и удастся, промахи неизбежны. У того, кто делает что-либо новое, должны быть ошибки
Правила жизни скачать fb2, epub, pdf, txt бесплатно
Януш Корчак (1878–1942) – выдающийся польский врач, педагог и писатель. Корчак был человеком необыкновенным, всю свою жизнь посвятивший чужим детям, к которым относился с огромной любовью и заботой. Он открыл в Варшаве Дом сирот, в котором жили, учились и воспитывались дети, потерявшие родителей. Прожив достойную уважения жизнь, Януш Корчак умер как герой. Когда во время Второй мировой войны фашисты заняли Варшаву, население города подверглось гонениям. Не миновала эта участь и Дом сирот. В один из дней всех его воспитанников арестовали. Корчаку же предложили свободу. Но разве мог он оставить своих детей?! Вместе с ними Януш Корчак вошёл в ворота лагеря и погиб в огне крематория.
Одно из самых известных произведений писателя – повесть-сказка «Король Матиуш Первый». Это история юного Матиуша, который, рано потеряв родителей, вынужден был занять трон короля. Чувствуя ответственность перед своим народом, Матиуш, добрый и отзывчивый мальчик, всем сердцем хотел сделать жизнь людей в своём королевстве лучше. И прежде всего он думал о детях. Но сколько трудностей и разочарований ждало его на этом нелёгком, но благородном пути!
А не хватает нам любви к детям. Не хватает самоотверженности родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочерней любви.
Правила жизни януш корчак книга
Я размышлял о своей серенькой взрослой жизни, о ярких годах детства. Я вернулся в него, дав обмануть себя воспоминаниям.
Это не повесть и не школьный учебник, а научная книга.
Взрослые часто завидуют детям: «Вам-то всё легко достается. На всем готовеньком!»
Откуда у них уверенность, что жизнь детей такая простая? Или в их собственном детстве всё было идеально? Да, ребенок избавлен от необходимости зарабатывать деньги, думать о коммунальных платежах и прочих «взрослых» вещах, но это лишь видимая сторона. Внутри даже очень маленького человека постоянно идет непростая, порой мучительная работа. Он вынужден познавать сложный и многообразный мир, который идет своим путем и не ждет, когда к нему приспособятся. Ребенок на ходу осваивает пространство физическое (дом, двор, улица и т. д.) и пространство коммуникативное, то есть налаживает контакт, с одной стороны, со сверстниками, а с другой стороны — со старшими. И это нередко болезненный опыт. Ему, например, только предстоит столкнуться с тем, что для большинства взрослых он всего лишь неполноценное и сильно ограниченное в правах существо. Даже для близких, что уж говорить о чужих!
Ну а сами взрослые, похоже, напрочь забыли о том, что они чувствовали, когда были маленькими. Чтобы синхронизировать свое сознание с детским, надо как минимум взглянуть на ту или иную ситуацию со стороны ребенка, ощутить, что он чувствует. Но где этому учат? И вот вчерашние дети уже повторяют то, слышанное когда-то от старших. Воспроизводят те же стереотипы и зачастую демонстрируют полную глухоту уже по отношению к своим собственным детям.
Повесть «Когда я снова стану маленьким» и эссе «Правила жизни» были написаны с разницей в пять лет, в 1925 и 1930 годах соответственно. Это относительно мирные годы для Европы, передышка между двумя мировыми войнами. Януш Корчак, к тому времени уже очень известный педагог, писатель и публицист, наконец может заняться тем, что он любит больше всего. Он целиком погружается в работу интернатов «Наш дом» и «Дом сирот», активно разрабатывает и применяет то, что в наши дни называют новаторскими педагогическими методиками. На самом деле он просто постоянно общается с детьми, наблюдает и анализирует. Он убежден, что «воспитания без участия в нем самого ребенка не существует». Вместе с интернатскими детьми Корчак создает систему самоуправления, разрабатывает кодекс поведения и суд чести, в котором ему и самому случается держать ответ. Это сложный, непроторенный путь. Работа с детьми, как и любое интенсивное общение, — вещь летучая, требующая постоянной концентрации и рефлексии. Калейдоскоп эмоций и разнонаправленных мыслей, постоянная смена планов восприятия — всё это очень трудно удержать в сознании, а тем более обобщить, осмыслить. Одна из работ Корчака, посвященная именно фиксации педагогического процесса, так и называется — «Моменты воспитания» (1919).
Принцип научного подхода остается неизменным с незапамятных времен: любой опыт должен быть осмыслен и проверен на практике. В условиях постоянного педагогического процесса этот цикл неимоверно ускоряется, и чтобы золото наблюдений не превратилось в черепки, его надо сразу пускать в дело. Вот и о «Правилах жизни» он говорит: «Это не повесть и не школьный учебник, а научная книга».
Дети открыты всему миру и очень уязвимы. Корчака очень волнует повседневная жизнь ребенка, его беззащитность. А главное — то, что любые события, которые с человеком происходят в детстве, накладывают на него отпечаток и в конечном счете формируют личность.
Как-то я спросил в классе, кем кто хочет быть. Один мальчик сказал:
Все засмеялись. Мальчик смутился и прибавил:
— Я буду, наверное, судья, как мой папа, но ведь вы спрашивали, кем я хочу быть?
Именно такой вот смех, а затем и прозвища приучают к неискренности и скрытности.
Корчак хочет предупредить, подсказать, как себя вести в той или иной ситуации. И берет для этого весь свой жизненный и педагогический опыт.
В «Правилах жизни» он идет от примеров: рассматривает разные стороны жизни, типичные ситуации, затруднительные для большинства детей. Например, как вести себя с младшими братьями и сестрами. Или с бестактными взрослыми гостями. Немного прямолинейно, но очень наглядно.
Если «Правила жизни» рассчитаны скорее на детей, то повесть «Когда я снова стану маленьким» — на взрослых. Она в буквальном смысле о том, как взрослый человек оказывается в своем детстве. Начинается всё как в сказке: человек устал от взрослой жизни и очень хочет стать ребенком. И вдруг его желание неожиданно исполняется.
Я никому не говорю, что был взрослым, — делаю вид, что всегда был мальчиком, и жду, что из этого выйдет. Всё мне как-то странно смешно. Смотрю и жду.
Итак, он снова ребенок, его родители живы и молоды, он ходит в школу, общается со сверстниками. И получает всё, что причитается ребенку. Прежде всего, свежий взгляд и обостренный интерес к жизни в любых ее проявлениях: его, как и других мальчишек, занимает ледоход на реке, уличное движение, люди, животные и так далее. А то ведь взрослые нелюбопытны.
Но в то же время герой имеет возможность оценивать всё через свое знание жизни. Трезвость и зрелый ум сосуществуют в нем наряду с обновленной, детской непосредственностью. Только он лишен спасительной детской забывчивости и незлопамятности. Его разум фиксирует то, что недоступно детскому восприятию. Это позволяет ему присутствовать одновременно в двух мирах — взрослом и детском. И дает уникальную возможность видеть всё из положения ребенка. А еще у него нет иммунитета старшинства. Он беззащитен перед взрослыми. Иначе какой смысл в таком испытании?
За 30 лет до повести «Когда я снова стану маленьким» вышел фантастический роман Герберта Уэллса «Машина времени», в котором герой тоже исполнил древнейшую мечту человечества — побывать во вчера и завтра. Уэллс не просто предлагает техническую версию путешествия во времени, но, в соответствии с принципами научного поиска, пытается смоделировать сопутствующие обстоятельства. То есть подвергает мир прошлого и грядущего внимательному и критическому рассмотрению. Это не безоблачная, веселая экскурсия, а воссозданная реальность. Такова специфика жанра антиутопии: она разоблачает представления о некой идеальной эпохе, о том, что плоды технического прогресса исключительно позитивны.
Корчак разоблачает миф о безмятежности детства, да и всю систему ложных представлений взрослых о детях.
Дети далеко не всегда врут.
Если их ругать, они очень сильно переживают.
Одно слово поддержки может сделать чудеса.
Их проблемы — совсем не такие ничтожные, как видится взрослому.
Принцип тот же, что и в научной фантастике: детальное реконструирование возможного из миров. Только этот мир очень хорошо знаком герою. Потому что он когда-то в нем жил.
Если следовать топологии мифа или волшебной сказки, то детство — это Острова Блаженных, Тридевятое царство, река, в которую дважды войти можно только чудом.
Так антиутопический сюжет смыкается с притчей — одной из любимых форм высказывания у Корчака. Его главная цель — сделать картинку наиболее наглядной и убедительной для взрослых.
Повесть в чем-то близка к педагогической хронике «Моменты воспитания»: записи непрерывных наблюдений за детьми во время игры, учебы, общения. Только здесь автор еще ближе к детям: он не просто наблюдает за ними, а, став на время одним из них, в буквальном смысле пропускает всё через себя, сверяет это со своим взрослым опытом, замеряет атмосферу, сравнивает и делает выводы. С интересом инспектирует все сферы жизни: дом, улицу, школу. Колоссальная работа.
Автор одновременно и исследователь, и объект изучения. Это очень в духе Старого доктора, обладавшего, помимо прочих достоинств, даром настоящего ученого-естествоиспытателя. Из тех, что всё проверяют на себе. Так было всю его жизнь: он жил в тех же условиях, что и его подопечные сироты, питался той же пищей, что и они, дышал одним с ними воздухом. Вместе с детьми он поднялся в тот товарный вагон, направлявшийся в лагерь смерти, и оставался с ними до последнего, смертного часа. Он готовил себя к этому всю жизнь. Несомненно, путешествие в детство было одним из важных этапов в процессе его постоянного саморазвития.
Пропасть между взрослыми и детьми кажется непреодолимой. Дети не понимают мотивы взрослых. Зачем заставляют учиться? Соблюдать правила? В «Правилах жизни» Корчак шаг за шагом, на основе примеров, объясняет детям, что эти правила потому так и называются, что продиктованы самой жизнью. Возможно, он не во всём прав, где-то излишне безапелляционен. Но он показывает пунктиром путь, направление, в котором надо идти, чтобы стать хорошим человеком.
Взрослым дети кажутся непредсказуемыми. Они на многие вопросы смотрят совсем иначе, и это зачастую ставит взрослых в тупик и злит. Потому что человек очень быстро забывает, как он сам был ребенком. В «Когда я снова стану маленьким» Корчак заново рисует карты детства. Пишет путеводители по детскому сознанию и мировосприятию.
