Почему наши люди молчат.
Уже карманы людей вывернуты на изнанку.
Скоро бизнес почувствует всю прелесть пандемии. Людям рекомендовали сидеть дома.
Всё меньше покупателей будет ходить по магазинам.
Экономика должна быть экономной?
Но власти то не экономят!
Миллиарды на Сирию и другие государства тратят!
Там же дети голодают! Африка без нас же погибает!
А мы живучие такие!
А если посмотреть правде в глаза, нас же бросили в зубы пандемии, не оказав никакой поддержки взрослому населению!
Но оставив без работы предпенсионеров и без пенсий пенсионеров, у которых пенсия равна ЖКХ!
А свой народ, как рабов, в черном теле держат!
Усиливается контроль со стороны начальников, которые будут вас прощупывать, на рабочих ли вы местах дома?
Потому что требуют это власти.
С 12 октября работодатели в Москве обязаны сообщать мэрии номера телефонов, автомобилей, карт «Тройка» и «Стрелка» сотрудников, которые работают удаленно. Эти требования нарушают Трудовой кодекс и закон о защите персональных данных, а проверить, ходит ли сотрудник в офис или работает из дома, можно не запрашивая информацию о нем.
Трудовой кодекс позволяет работодателю собирать персональные данные работников для реализации трудовых функций и обеспечения безопасности, но здесь идет речь о передаче этих данных третьим лицам, а для этого уже нужно согласие работника!
С властями трудно спорить, но вопрос: К чему это всё?
Люди иногда имеют право пойти в магазин. К чему такой тотальный контроль?
Люди и так переживают стресс из-за того, что многие болеют, теряют
работу, зарплаты не растут!
Правительство обманывает людей про рост зарплат! Мы живем ожиданиями и надеждами. Хотя, что я говорю.. Уже веры у нас совсем не осталось в честность нашей власти.
Рост инфляции намного выше, чем рассказывают СМИ!
Люди не в каменном веке живут и прекрасно видят, как выросли цены!
Я не знаю, что ждет дальше.
Но с такой инфляцией люди перестанут платить ЖКХ вообще!
И в условиях, когда во многих странах прокатились волны протеста против Ковида и масочного режима, где народ уже отрезвел от этого шоу, наши люди как будто под наркозом.
Нас всё устраивает!
Пандемия, уничтожение образования, инфляция, безработица, искусственная пандемия, и наглое заявление, что будут делать прививку от Ковида вашим детям!
Люди! Очнитесь! Хуже чем сейчас, не будет! Не верьте тем, кто вам говорит, что будет, если не будет Путина и его власти!
А я скажу: будет другой, кто наведет наконец порядок!
Потому что мракобесие надоело!
Почему наш народ не бастует, а смиренно молчит?
Проголосуйте, чтобы увидеть результаты
Обсуждают (20): Обсуждение
Комментарии (30)
«Искра» нужна! Из искры возгорится пламя! Русский мужик как всегда долго раскачивается! Но зато потом.
Под видом благих намерений, защитить от вируса, власти преследуют свои цели-тотальный контроль, подчинение любыми путём,т.е добро пожаловать в ад.
Ясно, что это лишь предлог, не было бы пандемии, придумали бы что-нибудь другое. Благо, хорошо придумывать, когда в руках властные рычаги.
Дурак на выдумки богат, так и они. всё идёт по чётко спланированному плану, добить и уничтожить, если не физически, то морально-давя на психику.
С кем только они планируют остаться? С мигрантами?
Юрий, мигрантами проще управлять, вернее понукать, как стадом. 
Все к тому и идет! Однако, дожили.
Я читаю вашу статью, как приговор! И верю каждому слову.. Такое везде.
Почему Россия не бунтует?
Когда молчаливое большинство, наконец, поднимется, мало не покажется никому
Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный, — справедливо написал Пушкин. Но временами, не менее справедливо, возникает вопрос: где конец нашему долготерпению? В России, куда ни кинь — всюду клин. Коррупция, «басманное» правосудие, малодоступное для простых граждан образование и медобслуживание. Плюс руины экономики, восстановление которой тонет в почти горбачевской говорильне. Плюс растущие цены — на продукты, «коммуналку», транспорт… Все вместе это превращает жизнь доброй половины сограждан в марафон на выживание. Почему при этом мы молчим?!
Возьмем наш бесстрастный Росстат. Сразу после Нового года, как водится, он нас бесстрастно проинформировал, что продукты подорожали за 2010 год на 12,9%, цены на непродовольственные товары выросли на 5%, на услуги — на 8,1%.
Назвать эти выкладки враньем — дело заведомо подсудное. Напротив, все, что говорит Росстат — чистейшая правда. Дело в методике. Возможно, если сложить, насколько процентов за год подорожала красная икра, и насколько хлеб, а потом разделить надвое, мы получим росстатовские 12,9%. Но наши небогатые соотечественники икру, в качестве основного блюда, не жалуют. Они предпочитают картошку и куриные окорочка. А за год хлеб подорожал почти на 8%, крупы — на 58,8%, молоко и масло — на 16% и 23%, капуста и картошка — более чем вдвое, услуги ЖКХ — на 13%. Сложив и поделив, мы получим, что для бедных жизнь в России за 2010 год подорожала, пардон, на 59%.
Казалось бы, обнаружив такое, самое время помитинговать. Но в ответ — тишина. Нас удивляет обратное: как в других странах люди устраивают уличные беспорядки из-за такой ерунды? Например, в январе-2011 возникли массовые беспорядки сразу во множестве стран Средиземноморья — в Тунисе, Алжире, Албании, наконец, самые мощные стихийные выступления — в Египте. Сотни тысяч человек вышли на улицы, выступая против повышения цен на продукты и бессменного, на протяжении 20−30 лет правления геронтократических кланов.
У нас пол-Подмосковья просидело новогодние каникулы без электричества — из-за неспособности властей оперативно ликвидировать последствия стихийного бедствия. Подмосковье тихо материлось в темных холодных квартирах, и героически таскало на этажи воду из колонок, но так и не возмутилось по-настоящему — не перекрыло трасс на Москву, не осадило митингами райадминистрации, даже какого-нибудь молчаливого, усталого марша не провело.
А когда страна оклемалось после новогодних попоек, ей сообщили, что жить стало веселее и дороже. Что с 1 января в России подскочили цены на водку (с 89 рублей за поллитровку до 98), дешевые сигареты (на 30−40%) и бензин (на 1 рубль с литра). Но, опять же, никто не пошел громить заправки и вино-водочные витрины.
В то же самое время столице Турции с требованиями свободы шествий и реформы высшего образования на митинг вышли студенты. Учащиеся крупнейших вузов страны собрались в Анкаре у здания Ближневосточного технического университета. Они направлялись к штаб-квартире правящей Партии справедливости и развития, но демонстрантов остановили стражи порядка. Акция протеста переросла в столкновения с полицией.
Но и фактическое введение поголовного платного образования нам, получается, до лампочки. Митингуют у нас разве что пенсионеры — то есть, самые нищие граждане, для которых каждый потерянный рубль образует настолько унизительную дыру в бюджете, что либо в петлю, либо… 22 января около 500 пенсионеров приняли участие в митинге за отмену ограничения льготных поездок на транспорте в Новосибирске. Акция состоялась, несмотря на 20−градусный мороз. Пенсионеры держали плакаты, призывающие к возврату льгот в прежних объемах, активисты собирали подписи под обращением к главе региона с требованием решить вопрос. Накануне около 200 человек провели пикет возле здания правительства Новосибирской области с аналогичными требованиями. Несколько пикетчиков пытались перекрыть центральную улицу, однако через несколько минут милиционерам удалось их оттеснить…
Почему все же гражданам РФ до фонаря, что творится в стране?
По авторитетному мнению руководителя аналитического центра Юрия Левады Льва Гудкова, эта социальная апатия выражается одной цифрой: 85% населения России считают, что они не в состоянии на что-либо влиять в стране. Но россияне в этом… не виноваты, — считает г-н Гудков. «Эта цифра значит не то, что люди не сочувствуют жертвам, но они не готовы что-то из-за этого делать. Факты насилия вызывают ужас и равнодушие. Ненависть к силовым структурам, рост коррупции, круговая порука, все это вместе ослабляет общепринятые правила поведения. Нормативная система общества расползается, как гнилая ткань. Это связано с разочарованием в реформизме. Люди продолжают демонстрировать лояльность властям. Но тренд сегодняшнего дня — равнодушие. Люди покорны, потому что ситуация им представляется безальтернативной. Общественное мнение опускается с помощью ёрничества, стеба… Масса телевизионных передач о дураках в разных вариациях, высмеивается все подряд. Так снижается планка оценки всего происходящего, происходит деидеализация. Это позволяет легче управлять: а что протестовать, если все такие?» — пояснил Лев Гудков в одном интервью.
А вот как ответили на вопрос наши эксперты.
Михаил Виноградов, доктор медицинских наук, профессор психиатрии:
— Я бы посчитал анализ Центра Левады провокационным — и по отношению к народу, и к власти. Дело в том, что всякие волнения и бунты, выходки студентов — это всегда направляемая кем-то вещь деструктивного порядка. Когда в России возникают проблемы локального масштаба, какой-нибудь «Речник» бастует, перегораживает въезд в поселок машинами и не пускает на территорию приставов. Когда приступают к вырубке Химкинского леса, поднимается вся общественность. Когда убивают болельщика «Спартака», на улицу выходят целые толпы, окружают милицейский участок и возмущаются, что бандитов отпустили.
Я считаю, гражданская активность у нас вполне достаточная. Но поводов, сопоставимых с Алжиром или Францией, у нас пока нет. У нас идет собственный процесс социализации нашей страны. Мы получили в наследство от прежнего режима очень сложное государство. Сегодня идут реформы — здравоохранения, полиции, образования. Все идет, поэтому бороться не за что и не с чем.
Сергей Удальцов, лидер «Левого фронта»:
— Безусловно, отличительная черта российского общества сегодня — это апатия, равнодушие, индивидуализм, неверие в возможность что-то изменить. В первую очередь — повлиять на политику властей, хотя бы регионального уровня. Между тем, в конце 1980-х и почти до конца 1990-х в России общество существовало очень активно, постоянно проходили массовые акции, многотысячные митинги. Постепенно эта активность спала.
Я объясняю это издержками той полутоталитарной демократии, которую целенаправленно выстроила команда Путина с 2000 года. Это характерно для всех тоталитарных обществ. Если вспомнить советское время, массовых выступлений тоже не было — хотя тогда, как и сейчас, декларировалась демократия. Выступлений не было, потому что в сознании людей было внедрено, что они не повлияют на действия властей. И сейчас власти активно, через СМИ, внедряют эту идеологическую доктрину.
Власть делает все, чтобы показать гражданам: протест не влияет на властные решения. Есть единичные случаи, когда они предпринимали шаги, которые можно было понять именно как ответ на массовые выступления. Можно вспомнить Калининград, многотысячные митинги за отставку губернатора Бооса. В итоге он был снят, но не сразу, а через год, и не за митинги, по истечении срока полномочий.
Плюс к тому, власть регулярно прибегает к тактике устрашения. Под теми или иными предлогами запрещаются мирные акции протеста, людей разгоняют и арестовывают. Тем самым создается полупаническая обстановка страха. Людям дается сигнал: не стоит выходить, проявлять политическую активность, надо заниматься своими делами.
Чем это все заканчивается, мы знаем. Период апатии продолжается не вечно. Проблем не становится меньше, люди высказывают недовольство в интернете (в советское время это было на кухнях). Негатив накапливается, и если государство не наладит диалог с обществом, не обопрется на него, это кончится социальным взрывом.
Гейдар Джемаль, председатель Исламского комитета России:
— В конце 1980-х и в начале 1990-х КГБ были инициированы уличные вожаки, начиная от Дмитрия Васильева и национал-патриотической «Памяти», и заканчивая всевозможными демструктурами. Таким образом, это была не стихийная деятельность. Массы были готовы и заинтересованы в этой уличной деятельности, но им предоставляли козлов, которые бы вели этих баранов. А сегодня все, наоборот, делается для погашения протестной активности и нейтрализации ее самозваных стихийных лидеров.
Чтобы поднять неограниченное число таких стихийных лидеров по стране, нужны особые, исключительные условия. В конце 1980-х они были созданы сверху: была демплатформа КПСС, была сознательная деятельность определенных сил КГБ по развалу Союза, по его переформатированию. Были Горбачев и Ельцин, которые опирались на силовые структуры, заинтересованные в приватизации и переидеологизации. Сегодня этого нет.
Кроме того, разрушена картина мира. Раньше у интеллигенции была четкая идея, что на Западе сияющий остров демократии, а в «совке» — темное царство. Картина была бредовой, но она была. Сегодня у людей нет такой картины: на Западе вроде тоже темное царство, да и здесь все неоднозначно. Словом, у людей исчезла в сознании четкая дихотомия, исчезли ориентиры. А когда это происходит, они превращаются в молчаливое большинство. Они несут в себе гнев, но не знают, по каким каналам его реализовать.
В этом состоянии люди особенно опасны. Потому что когда, наконец, жареный петух клюнет, то гнев и ярость молчаливого большинства разнесет все. Люди, которые не понимают ситуации, и не могут на нее влиять, молчат только до времени.
Это то, чем была армия Российской империи в окопах Первой мировой. Когда 11 миллионов солдат узнало об отречении царя (хотя, как сейчас говорят, оно было фиктивным), они побежали с фронта. Царь не успел ничего объяснить: 11 миллионов восприняли его поступок как сигнал, что теперь они берут понимание в свои руки. А понимание заключалось в том, что сейчас мы разберемся, наконец, со всем тылом.
Так происходит всегда, когда молчаливое большинство видит пролом в стене. А этот пролом образуется не восстанием народа — нигде народ не восстает сам. Везде тупость правящих элит образовывает этот пролом собственной деятельностью. И уже потом в этот пролом входят низы, и тогда мало не кажется никому.
Новое в блогах
Приложения пользователя
А зря. Ведь действительность к этому располагает.
В 1963 году британским премьером впервые более чем за полвека стал член палаты лордов — четырнадцатый в своем роду наследственный граф Хьюм. Новый премьер тут же отказался от титула лорда и избрался в палату общин. Но это не помешало лидеру оппозиции Гарольду Вильсону саркастически заметить: «После полувека демократического развития весь процесс уперся в четырнадцатого графа!».
Если отсчитывать демократическое развитие нашей страны с начала перестройки, то получится: длившийся четверть века процесс завершился созданием невиданной доселе формы правления — «договорной демократии» между президентом и премьером. Но, к счастью, политический строй — это не человек, который может умереть только один раз. Да, «менее продвинутые», чем концепция Путина—Медведева, формы демократии пока оказались в России не очень жизнеспособными. Однако в теории у них есть шанс возродиться. Но вот станет ли эта теория практикой?
Почему Россия заколдована
«Народ безмолвствует» — по степени глубины своего проникновения в суть российского политического процесса эти пушкинские строки могут конкурировать разве что с бессмертным изречением Карамзина — «воруют». И в 1825 году, когда Пушкин написал Бориса Годунова, и в 2011 году основная масса российского населения играет в политике роль зрителя.
Но вот что поменялось. В эпоху императора Александра I и церковь, и государство, и общество требовали от жителей страны беспрекословного послушания «богом данной» власти. В эпоху «царя Владимира» даже официальная пропаганда вынуждена проповедовать гражданам: активно участвуйте в политике! Сами выбирайте свою собственную судьбу! Но граждане почему-то не слушают и упорно передоверяют «выбор своей судьбы начальству».
Итак, почему народ безмолвствует? Мне кажется, что самый убедительный ответ на этот вопрос дал наш бывший соотечественник — профессор эволюционной биологии университета Коннектикута Питер Турчин. В 1977 году в двадцатилетнем возрасте он вместе со своим отцом, известным советским диссидентом и кибернетиком Валентином Турчиным, был вынужден эмигрировать в США. Там Петр Турчин сделал научную карьеру и написал фундаментальный труд о законах развития человеческого общества «Война, мир и снова война: жизненные циклы имперских наций».
Теория Турчина слишком многогранна, чтобы ее суть можно было уместить в одном абзаце. Но ее ключевым понятием является асабия — термин, придуманный великим арабским ученым Ибн Халдуном в XIV веке. Асабия — это степень внутренней солидарности членов той или иной группы, их способность доверять друг другу и сотрудничать в осуществлении великих проектов.
Чем выше у группы асабия, тем она сильнее. И наоборот, если у общества низкая асабия, ему не помогут никакие материальные преимущества. Армия с высокой асабией способна разбить неизмеримо большего по численности противника. Например, основатель ислама пророк Мухаммед начинал как правитель небольшого оазиса Медина. Главными врагами основателя новой религии тогда были жители другого оазиса — Мекки. В важной битве в 627 году три тысячи убежденных сторонников пророка столкнулись с мекканским войском в десять тысяч человек. Надо ли говорить, что менее мотивированный на победу противник был разбит наголову?
Вы устали от теории? Вас не убеждают примеры из древней истории? Тогда давайте вернемся в современность. Приходилось ли вам когда-нибудь путешествовать по Италии? Если да, то вы не могли не заметить: север и юг Италии так сильно отличаются друг от друга, что речь может идти о совершенно разных обществах.
Север Италии — богатейший, промышленно развитый регион. Стиль жизни здесь вполне можно сравнить, например, с Германией. На итальянском севере неплохо работают государственные и общественные институты. Здесь простор для развития бизнеса.
Юг страны — это та Италия, о которой мы узнали из фильма «Спрут» о комиссаре Каттани. Это бедный сельскохозяйственный регион. Общество здесь предельно разобщено: друг другу не доверяют даже родственники. Государственные субсидии уходят, как вода в песок. Построить честный бизнес почти невозможно. Везде властвует мафия.
Питер Турчин задался целью узнать: когда и как две Италии стали антиподами? Перелопатив кучу литературы, он пришел к выводу: это произошло даже не в Средние века. Уже в те дремучие времена северные итальянцы создавали маленькие, но чрезвычайно успешные государства типа Венецианской республики. Ну а южане безропотно переходили из-под власти одного иностранного завоевателя под власть другого.
По мнению Турчина, пути двух Италий разошлись еще во времена Римской империи. На севере рабства почти не было. А на юге этот, с позволения сказать, «общественный институт» был основой экономики.
Вам этот вывод кажется слишком далеко идущим? Тогда давайте перенесемся в Америку. Какие регионы здесь самые развитые с экономической точки зрения? Где население активнее всего участвует в политической и общественной жизни? Правильно, это всегда свободные от рабовладения северные штаты типа Нью-Йорка. А какие штаты считаются американским эквивалентом Урюпинска? Где беднее всего? Где самое инертное население? И снова правильно. Это бывшие бастионы рабовладения типа Миссисипи.
Асабия любого общества формируется столетиями, а иногда даже тысячелетиями. И ничего не оказывает столь глубокого, долговременного и негативного воздействия на асабию как хорошо развитый институт рабства. Мне кажется, что в этих выводах Питера Турчина содержится ключ к пониманию ситуации в современной России.
Заострим вопрос до предела: почему в политическом отношении Россия не Англия? Наверное, потому, что в Англии крепостное право полностью исчезло уже в XVI веке. А в России манифест императора Александра II от 1861 года об освобождении крестьянства был фактически отменен при Сталине.
Напомню, что во времена этого великого вождя колхозники не имели паспортов, а следовательно, и права по собственному желанию изменить свое место жительства. Ну а в колхозе им приходилось работать не за деньги, а за «палки» — трудодни. Что же до промышленности, то самым крупным промышленным министерством к моменту смерти Сталина было ведающее ГУЛАГом МВД.
Вот и получается: в расположенном в сердце Гималаев горном королевстве Бутан крепостное право было отменено в 1959 году. А у нас — всего на несколько лет раньше.
К чему это привело? А вот к чему. Я часто общаюсь с политиками из нашей глубинки. И вот какая картина вырисовывается из их рассказов. Нет в России такого места, где бы истово любили центральную власть. Но эта нелюбовь к власти не выливается в желание самому активно участвовать в общественной и политической жизни. Население вообще не склонно само что-то затевать. Вместо этого от высоких чиновников ждут, что они наконец лично приедут и всех облагодетельствуют. Но те все никак не приезжают. Поэтому российская провинция и живет в состоянии перманентной, но бесплодной злобы.
Есть ли возможность повысить уровень асабии в российском обществе? Это тема для отдельного и долгого разговора. А пока давайте лучше займемся другим: посмотрим, как наша слабая асабия изуродовала скроенную вроде по демократическим лекалам современную российскую политическую систему.
Машина удушения
Покидая в 1961 году пост президента США, прославленный генерал Дуайт Эйзенхауэр выступил с предупреждением к нации: «В наших правительственных структурах мы должны быть начеку, предотвращая необоснованное влияние, намеренное или ненамеренное, военно-промышленного комплекса. Потенциал опасного роста его необоснованной власти существует и будет существовать. Мы не должны позволить этому союзу подвергнуть опасности наши свободы или демократические процессы. Нам не следует принимать что-либо на веру. Лишь бдительное и информированное гражданское общество может настоять на разумном сочетании огромной индустриальной и военной машины с нашими мирными методами и целями, с тем чтобы безопасность и свобода смогли совместно процветать».
Замените в тексте речи Эйзенхауэра слова «военно-промышленный комплекс» на «выборно-политический комплекс». И вы неизбежно придете к выводу: пророчество покойного президента США исполнилось в нынешней России.
Как именно работает наш выборно-политический комплекс? И в чем от него вред? Легче всего это можно проследить на примере закулисной истории злоключений партии «Правое дело» в 2011 году.
Искривление первое. Рождение «вождя». «С Прохоровым я знаком очень давно. Но по-настоящему мы подружились, только когда я ушел с государственных постов. Тогда он позвонил мне и сказал: «Наконец-то ты стал свободным человеком! Теперь с тобой можно нормально общаться. Когда ты был во власти, я этого не делал принципиально: ты бы подумал, что мне от тебя чего-то надо!» — так Борис Немцов описал мне начало своих личных отношений с будущим лидером «Правого дела».
Но мало-помалу нежелание общаться с «несвободными» людьми трансформировалось у Прохорова в готовность самому стать «несвободным». По словам знакомых магната, с ним произошло то же самое, что в свое время случилось с Ходорковским. Обладателю миллиардов стало скучно просто зарабатывать деньги. Ему захотелось чего-то большего — например, стать премьером или Президентом России.
Тем временем партия «Правое дело» тоже находилась в активном поиске. «Продвинутая демократия может появиться в России двумя способами: или в результате раскола элиты, или в результате революции. Но тогда перед наступлением „светлого будущего“ всех долго будут вешать на фонарях. Именно поэтому в 2008 году мы собрались вчетвером — Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Никита Белых и я. И после долгих колебаний мы согласились участвовать в проекте, где у нас была одна треть акций, а у Администрации Президента — две трети. Мы понимали, что проект не имеет избирательных перспектив. Но мы хотели сохранить флаг — право участия в выборах — и ближе к 2011 году передать этот флаг тому, кто может победить. Еще мы хотели использовать ситуацию для пропаганды либеральных идей: на ТВ меня тут же вычеркнули из стоп-листа» — так политический советник Чубайса и один из бывших лидеров «Правого дела» Леонид Гозман открыл мне секрет появления этой партии на свет.
Итак, думские выборы стремительно приближались. И правые приступили к кастингу претендентов на роль либерального вождя.
Несмотря на активное участие в процессе кастинга такого мастера политических комбинаций, как бывший глава президентской администрации при Ельцине Валентин Юмашев, найти себе вождя правым все никак не удавалось. На каком-то этапе вся либеральная часть руководства «Правого дела» была даже готова выйти из партии и признать неудачу проекта. Но тут два одиночества наконец нашли друг друга. Отказавшийся в начале года от предложения переквалифицироваться в партийные лидеры Михаил Прохоров к весне передумал. Свежеиспеченного политика быстренько завели через голову Владислава Суркова к президенту Медведеву — и все понеслось.
Ничуть не меньше противоречит здравому смыслу и способ, с помощью которого Михаил Прохоров стал лидером партии. На Западе тоже были миллиардеры, ощутившие желание возглавить страну или по меньшей мере политическую партию. Взять хотя бы Росса Перо в Америке или сэра Джеймса Голдсмита в Англии.
Но ни Перо, ни Голдсмиту и в голову не приходило просить благословения на свой приход в политику у соответственно президента Буша-старшего или премьер-министра Мейджора. Вместо этого они апеллировали напрямую к избирателям и, как это принято в политике, повергали своих конкурентов Буша и Мейджора.
Искривление второе. Будни вождя. Прохоров часто повторял мне: «Ты не умеешь договариваться. Если бы я был на твоем месте, я бы решил все вопросы, пойдя на компромисс. Но когда Прохоров оказался на моем месте, выяснилось: власть не устраивает уровень лояльности в 90%. Нужно 100% или даже 110%», — по мнению Бориса Немцова, именно такой урок стоит извлечь из провала «проекта Прохоров».
Не хотел бы снижать пафос разговора. Но мне кажется, что не стоит все валить на «кровавый режим». Прохоров как серьезный политик был уничтожен еще до вмешательства Кремля. И сделал это сам Михаил Дмитриевич вместе со своей командой.
Помните заполнившие одно время всю Москву огромные билборды с изображением Прохорова и цитатой из культового фильма: «Сила в правде. Кто прав, тот и сильнее»? В то время меня мучил вопрос: неужели команда Прохорова во главе с опытной пиарщицей Юлианой Слащевой не понимает: агитировать за миллиардера таким образом — как минимум опасная затея? Ведь в том же самом месте фильма «Брат-2» содержится следующий диалог: «А в чем сила, брат?» — «А вот в чем: в деньгах вся сила, брат! Деньги правят миром, и тот сильнее, у кого их больше!» — «Ну хорошо, вот много у тебя денег. И че ты сделаешь?» — «Куплю всех!».
Конечно, если рассуждать цинично, то умение купить всех нужных людей — это тоже своего рода политическое искусство. Но даже это сомнительное достижение от команды Прохорова ускользнуло. Обладая большими деньгами, раскрутить Прохорова — это задача из разряда «не бей лежачего». Магнат явно нравился российской публике. Но все опрошенные мной политики и эксперты были единодушны: Прохоров потратил на свой пиар несчетное количество миллионов долларов. Но потрачены они были столь топорно, что с тем же успехом их можно было выбросить в мусорную корзину.
Впрочем, головотяпство пиарщиков было лишь зеркальным отражением поведения их клиента. Типичным для деятельности партийного вождя Прохорова был, например, вот какой эпизод. Сначала Михаил Дмитриевич со всем подобающим политесом попросил у президентского помощника Аркадия Дворковича помощи в работе над проектом партийного манифеста. Тот согласился и стал ждать обещанного текста проекта. Искомая бумага в конечном итоге прибыла — но только после того, как уже готовый манифест был официально опубликован.
Толпы политически подкованных знакомых Прохорова пытались его предупредить: мол, что ты делаешь?! Ты непонятно зачем теряешь друзей и наживаешь себе врагов! Но, по словам некоторых из этих людей, магнат лишь беззаботно улыбался и, обильно используя нецензурную лексику, отвечал: «Я всех прогну! Ты же помнишь, как у меня все получилось с «Норильским никелем»!
Почему при развитой политической системе такое невозможно? Западные партийные лидеры тоже могут в глубине души относиться к своим товарищам по партии и прочим представителям публики как к тупому плебсу. Но они признаются в этом разве что наедине с женой или зеркалом. Не очаровав предварительно однопартийцев, потенциальный лидер никогда не пролезет наверх. Ведь кто займет кресло вождя — определяется внутрипартийным голосованием, а не неким решением «высших государственных инстанций». Прохоров был катапультирован в партийные вожди. Он не прошел школу политической борьбы от «первого до последнего класса», а сразу «пришел на готовенькое». И как тут не потерять голову?
Еще один показательный нюанс. Несмотря на все мои расспросы, я так и не смог выяснить: кто подбил Прохорова нанять в качестве политтехнологов для своего штаба скандально известных методологов, на счету которых не один загубленный клиент? Знает это, похоже, только один Прохоров. Но он упорно молчит даже в ответ на вопросы друзей. На Западе все решения такого рода принимаются партийным руководством. Самодеятельность лидера в таких вопросах — нечто немыслимое.
Согласно аппаратным нормам после такого Прохоров мог включить в свой партийный список кандидатов человека с судимостью — Евгения Ройзмана — только одним способом: выхлопотав личное президентское разрешение. Но Прохоров — надо отдать ему должное — повел себя не как придворный, а как самостоятельный политик. Ройзман появился в списке без высочайшего дозволения.
Лично меня, как сторонника либеральных идей, утешает лишь одно. В фиаско «Правого дела» при всей его комичности все равно больше благородства, чем в комфортном прозябании прочих российских «легальных» партий. Любое масштабное политическое событие — как слоеный пирог или луковица: снимаешь один слой, а под ним сразу обнаруживается другой. Несложившиеся взаимоотношения в треугольнике Медведев—Прохоров—Сурков — это не единственная причина устроенного властью погрома в «Правом деле».
В кремлевской администрации ожидали, что «Правое дело» будет окучивать только либеральную общественность. Но Прохоров в силу своей наивности принялся лупить по всему избирательному спектру. И пусть, как уже было сказано выше, эти попытки выглядели предельно неуклюже. Стратеги нашей новой «направляющей силы» все равно забеспокоились.
Получается, что даже, казалось бы, сведенная до лакейского уровня российская либеральная партия все равно дала закурить власти. А про прочие зарегистрированные наши партии не скажешь даже этого.
Сломать мясорубку
Давно ли вы пересматривали американский космический ужастик 1979 года «Чужой»? Помните, как там сперва выглядели инфицированные инопланетным монстром астронавты? Правильно, как самые обыкновенные люди. С современной российской политической системой — все то же самое. Глядишь на ее сияющий фасад, и как будто все как у людей. Но все жизненно важные органы системы давно контролируются чужеродным организмом.
Перечитал эти строки еще раз и подивился полету своей фантазии. Но скажите мне, как иначе можно воспринимать, например, следующий чудовищный, если подумать, факт: избирательные списки всех (!) допущенных к думским выборам партий неформально визируются в Администрации Президента?
Любая современная политическая система построена на принципе разделения властей. Если этот принцип нарушается, то в механизме ломаются шестеренки — и государственный корабль уносит непонятно куда. Именно это и случилось.
Наш выборно-политический комплекс обеспечивает приятное существование всем причастным к его деятельности людям. Члены тандема могут договариваться между собой о власти, не думая о такой «мелочи», как избиратели. Чиновники рангом пониже могут чувствовать себя полубогами, играя судьбами политических партий. Отдельные осененные «высочайшей милостью» пиарщики зарабатывают миллионы, не особо утруждая себя непосильным трудом. Знаете ли вы, например, что вот уже около десяти лет монополией на обслуживание избирательных кампаний всех кандидатов от партии власти в Москве обладает всего одна пиаровская фирма? Короче, всем наверху хорошо. А из политической системы страны на глазах уходит жизненная энергия.
Есть ли у России шанс вырваться из цепких, удушающих объятий выборно-политического комплекса? Я уже слышу ваши разочарованные голоса: «Ну что он опять переливает из пустого в порожнее? Куда мы можем вырваться — с нашим-то менталитетом?»
Замечательно. Давайте поговорим про менталитет. Есть мнение, что о стране стоит судить не по ее парадным зданиям аэропортов или торговых центров. Больницы и дома престарелых — вот места, глядя на которые можно мгновенно поставить диагноз любому царству-государству. А вот я в применении этого принципа пошел еще дальше.
В 1995 году я был на саммите лидеров тюркоязычных стран в столице Киргизии Бишкеке. Происходило это действо в местном президентском дворце и внешне выглядело вполне солидно. Но это впечатление у меня начисто пропало, когда я зашел во «дворце» в туалет и обнаружил: функции туалетной бумаги там выполнял «Устав внутренних войск Кыргызской Республики». С тех пор и появилась у меня привычка судить о реальной серьезности того или иного учреждения по состоянию его туалетов.
У бывшего губернатора Ростовской области Владимира Чуба тоже, видимо, была такая привычка. Иначе он не пошел бы на проведение смелого эксперимента. Губернатор решил добиться, чтобы по оснащенности туалетной бумагой туалеты в здании администрации не отличались от аналогичных учреждений где-нибудь в «загнивающей Европе». Везде все повесили. Везде все сразу утащили. Снова повесили. И снова утащили. И так несколько раз. А потом случилось чудо: таскать перестали.
Губернатор-экспериментатор Чуб ушел с должности в 2010 году. И я не знаю, как там сейчас с туалетами в администрации ранее подведомственной ему области. Но дело, как вы понимаете, не в туалетах. Дело в том, что менталитет, оказывается, можно поменять. Достаточно лишь приложить усилия.
Вам кажется, что я делаю слишком далеко идущие выводы из одного анекдотического примера? Но ведь таких примеров масса. В Нижнем Новгороде значительную часть населения приучили сортировать свой мусор. В Перми автомобилисты теперь не покушаются на выделенные для пассажирского транспорта полосы. Даже в Москве стало нормой пропускать пешеходов.
А вот теперь — внимание. Можно ли изменить не только бытовые привычки населения, но и его отношение к политике? Опыт Италии, о котором рассказано выше, настраивает на грустный лад. Но ведь есть еще, например, опыт Кореи. «Наследственность» у этой страны едва ли менее тяжелая, чем у Италии или у нас. Рабство в Корее было отменено лишь в 1894 году. А в северной части страны к разряду рабов большинство населения относится и поныне. В Южной Корее все тоже очень долгое время было грустно: один жестокий военный режим сменял другой. Но затем в стране вдруг что-то поменялось. И сегодня эта вполне себе развитая демократия без «тандемов» и «национальных лидеров».
