Научная электронная библиотека
Понятие жизнь. Смысл жизни и смерти. Свобода и счастье.
Что есть жизнь? Жизнь – это активная форма существования материи. Долгое время в философии доминировала дефиниция Ф. Энгельса: «Жизнь есть способ существования белковых тел, причем с прекращением этого обмена веществ прекращается и жизнь, что приводит к разложению белка». Интересно определение отечественного кибернетика, профессора А. А. Ляпунова: жизнь – это «высокоустойчивое состояние вещества, использующее для выработки сохраняющих реакций информацию, кодируемую состояниями отдельных молекул».
В настоящее время установлено, что неживая и живая материи едины. Это единство состоит в том, что все неживые вещи и живые и тела состоят из одних и тех же атомов химических элементов. Кроме того, все виды неживой и живой природы подчиняются единому закону сохранения вещества и энергии. Живое вещество получает энергию из неживой природы.
Жизнь на Земле возникла 4. 5 млрд. лет назад, неживая материя породила живую. Теория панспермии утверждает, что жизнь была занесена на Землю из космоса. По мнению А. И. Опарина (1923), разнообразие находившихся в океанах простых соединений, площадь поверхности Земли, доступность энергии и масштабы времени позволяют предположить, что жизнь возникла в океанах, там постепенно накопились органические вещества и образовался, так называемый, «первичный бульон».
Для всякого живого существа характерна «триада жизни»: вещество, энергия, информация. Белок один из необходимых составляющих жизни.
Человек есть высший продукт материи.
Еще с древности мудрецы пытались понять проблемы происхождения и сущности человека. Первый философ Гомер отметит, что человек порожден Океаном. Сейчас существует множество теорий происхождения человека, их можно разделить на 5 групп:
1 – Божественная: «сотворил Бог человека по своему образу и подобию». Теория излагается наиболее подробно в «Библии» и «Коране».
2 – Эволюционизм. Теория Ч. Дарвина (1809 – 1982), изложенная в работе «Происхождения видов» (1859). Через изменчивость, наследственность и естественный отбор человек произошел от обезьяноподобных предков.
3 – «Мутационная теория развития» («теория биологического скачка») Хуго де Фриза (30 гг. ХХ века). По его мнению, возникновение человека связано с мутационными изменениями в геноме. «Скачок» носит случайный характер.
4. – «Теория палеоконтакта», одна из самых спорных. Её сторонники утверждают, что человек – это существо, которое трансмутировало в результате «инопланетного вторжения высшего разума» приблизительно 40 – 40 тыс. лет назад, т. е. в эпоху палеолита.
5. – «Синтетическая теория», которая предполагает, что человек есть результат эволюции, но Душу в него вдохнул Бог.
Теория эволюционизма в большей степени выражает достижения материалистической науки. Развитие современной теории молекулярной биологии позволило ученым аккумулировать достаточный естественнонаучный материал для философского осмысления многообразных видов проявления жизни нашей на планете. Кроме того, открытия в биохимии, биофизике, нанотехнологии, предполагают кибернетическую картину существования и воспроизведения сложных управляемых систем в технике и живой природе, постепенно формируется иная научная картина жизни, которая способна допустить существование иных форм жизни на небелковой основе.
Но человек не просто живёт, он пытается осознать смысл своей жизни.
Проблема смысла жизни в философии рассматривается в нескольких аспектах: 1) объективистский подход (Спиноза, Гегель и др. ), он связан с христианской традицией, где человек подчинен судьбе, предписанной ему свыше; 2) субъективистский. В основе его творческая самостоятельность и активность человека.
В проблеме смысла жизни подходят с трех измерений: 1 – все живое во Вселенной имеет право на жизнь в силу своего факта рождения, 2 – жизнь конечна; 3 – поиск бессмертия.
Главный вопрос человеческого существование: в чем смысл жизни? Существует множество концепций смысла жизни, но все они сводятся к одному – смысл жизни в возможности реализовать себя как личность, найти в себе гармонию. Совершенствуя себя, личность совершенствует окружающий мир. Так само понятие «жизнь» обретает ценность, т. е. смысл жизни в самой жизни. Нередко путают смысл жизни и цель жизни, смысл жизни он состоит из целей жизни, которые актуальны в тот или иной период существование человека. Смысл жизни не должен быть зациклен на цели жизни, иначе жизнь человека потеряет смысложизненный ориентир. Смысл жизни – это смысл созидания, самосовершенствования.
Жить, что был смысл. Для чего мы живем? Смысл жизни – это всегда перспективы, будущее в настоящем.
Однако в философии существуют концепции отрицающие смысл жизни. У Ницше мы читаем: «Жить надо так, чтобы не было в жизни смысла – вот, что есть смысл жизни». Его идеи разделяли А. Шопенгауэр, А. Камю и др. Русский философ Введенский выносит смысл жизни за пределы самой жизни: «У жизни нет смысла, а если он есть, то за пределами жизни». Но может ли человек жить, зная, что его жизнь бессмысленна? Известно, что главная причина самоубийств по А. Камю – потеря смысла жизни. Смысл – это основа бытия человека, смысл жизни в самой жизни в реализации ее возможностей.
Врач, психиатр и философ Элизабет Кюблер – Росс описала 5 стадий умирания (смертельно больного человека): отрицание, гнев, попытка торговаться, депрессия, принятие.
Смертность человека порождает идею бессмертия. Одни призывали к «телесному продолжение жизни» после смерти, личному бессмертию (даосизм, учение Н. Ф. Фёдорова). Или существования после смерти некой психической сущности (Души), которая поглощается абсолютной духовной субстанцией, Богом. Платон впервые обосновывает эту мысль в диалоге «Фидон» (учение о «бессмертие Души»). Затем идея переходит в христианство – бессмертие Души и существование ее в ином мире. Идея бессмертия (реинкарнации) доминирует в индийских религиозно – философских системах, буддизме, т. е. перерождение живущих на этой Земле душ индивидов в будущие человеческие или иные живые формы. Еще одна теория: осуществление природно – биологической бесконечности человека через потомство (биогенетическое бессмертие). А так же, включение в вечный круговорот природы субстрата человеческой телесности (материальное, физическо – химическое бессмертие). Может быть бесконечное воздействие, влияние жизни и творчества индивида на умы, поступки, деятельность последующих поколений (социокультурное бессмертие) или проявить себя как историческая личность (историческое бессмертие)?
Русский философ Н. Н. Страхов в работе «Значение смерти» писал: «Смерть – это финал оперы, которая не может длится без конца. В этом ее гармония и красота. Если бы какой – нибудь организм бы совершенствовался без конца, то он никогда бы не достиг зрелого возраста и полного раскрытия своих сил, он постоянно бы был подростком, существом, которое постоянно растет и которому никогда не суждено вырасти». Бесконечная продолжительность жизни отдельно взятого человеческого организма закрыла бы возможность для продолжения и отбора новых форм эволюционного развития.
Но человек ищет бессмертия в продолжении рода, в своих детях, в научном и художественном творчестве.
«Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком»
Сейчас очень популярны не религиозные концепции бессмертия. Это так называемая «Жизнь после смерти» (автор врач – философ Р. Моуди). После смерти, по его мнению, человек, его духовная сущность становится «чистым сознанием».
Кроме того, проблема сейчас ставится еще глубже: А есть ли жизни до жизни?
Реализовать свои жизненные ориентиры человек может, только будучи свободным. Главной ценностью общества и личности является свобода. Если в античности главное – выбор своей судьбы, независимость, в средневековье – это свобода от греха. Б. Спиноза понимал свободу как «вещь, которая существует по одной только необходимости своей собственной природы и определяется к действию сама собой», т. е. свобода не зависит от стремлений человека удовлетворять свои потребности, смысл ее в нейтрализации вредного и использовании полезного. Свобода каждого имеет свои границы в свободе других, зависит от особенностей исторической эпохи и условий жизни, следовательно, свобода всегда социальна. Свобода связана с категорией необходимость, это связь между деятельностью людей и объективными законами общества, т. е. свобода – это «осознанная необходимость», чем более осознанно человек постигает законы бытия, тем более осознанной и свободной становится его деятельность. Кант указывает: «Ты можешь, ибо ты должен». Абсолютной свободы быть не может, т. к. желание одного индивида часто вступают в противоречия с другим индивидом и объективными законами мира (хочу жить вечно. ).
Кроме того, желание свободы и ее получение – это особая проблема. Свобода – это ответственность, это бремя, вот почему часто обретенная свобода становится кошмаром. После реформы 1861 года (отмены крепостного права) Н. Некрасов напишет: «Народ освобожден, но счастлив ли народ?». Артур Шопенгауэр ставит вопрос: «Свободен ли тот, что свободен?». Гете: «Свободен только первый шаг, но мы рабы другого». В экзистенциализме свобода – это сущность человека: «Человек или свободен, или его нет» (Сартр), свобода для человека – это рок «дыра в бытии».
Важная составляющая человеческого бытия, смысла его существования – это счастье.
Одни говорят, что страсти,
Карты, вино, увлеченье. –
Все острые ощущенья.
Другие верят, что счастье –
В окладе большом и власти
В глазах секретарш влюбленных
И трепете подчиненных.
Третьи считают, что счастье
Это большое участье
Забота, тепло, вниманье
И общность переживания.
Но мненью четвертых это –
С милой сидеть до рассвета,
Однажды в любви признаться
И больше не расставаться
Еще есть такое мненье,
Что счастье – это горенье,
Поиск, мечта, работа
И дерзкие крылья полета.
А счастье, по – моему, просто
Бывает разного роста:
От кочки и до Казбека,
в зависимости от человека.
В эвдемонизме, счастье – это мотив всех человеческих целей и устремлений.
Счастье – это такое психологическое состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворенности условиями своего бытия. Стремление к счастью – это естественное желание, определяемое природой человека. Счастье – это своего рода сплав оценки, поведения и мотива. Счастье – это личное благо, как бы оно не вбирало в себя общественные условия, счастье – это всегда личностное понимание. Однако, счастья человек может достичь, лишь уважая право на счастье других. А. Толстой писал: «Счастье есть ощущение полноты физических и духовных сил в их общественном применении». Это своего рода «разумный эгоизм» Чернышевского. Кант же считал, что счастье всегда эгоистично, но при этом оно не должно объективно расходиться с нравственным законом. Аристотель абсолютизировал счастье и мораль. Античность в широком смысле слова всегда понимало счастье как наслаждение – гедонизм (учение киренаиков).
Чувство счастья зависит не от достижения или получения определенных благ, а от внутренней способности человека быть счастливым. Чем выше запросы (интеллект) человека, тем труднее достичь ему состояния счастья.
Чтобы быть счастливым надо иметь желание быть счастливым!
Каждый человек уникален, а его жизнь – это реализация потенциала Великой Вселенной, частицей которой он является.
Философия жизни
Философия жизни возникает в 60-70-х годах XIX века, наибольшего влияния достигает в первой четверти XX века; впоследствии ее значение уменьшается, но ряд ее принципов заимствуется такими направлениями, как экзистенциализм, персонализм и другие. К философии жизни в некоторых отношениях близки такие направления, как, во-первых, неогегельянство с его стремлением создать науки о духе как живом и творческом начале, в противоположность наукам о природе (так, В. Дильтей может быть назван и представителем неогегельянства); во-вторых, прагматизм с его пониманием истины как полезности для жизни; в-третьих, феноменология с ее требованием непосредственного созерцания явлений (феноменов) как целостностей, в отличие от опосредствующего мышления, конструирующего целое из его частей.
По-иному интерпретируют сущность жизни мыслители, создающие исторический вариант философии жизни, который можно было бы охарактеризовать как философию культуры (В. Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер и другие). Так же как и Бергсон, интерпретируя жизнь «изнутри», эти философы исходят из непосредственного внутреннего переживания, которым, однако, для них является не душевно-психический, а культурно-исторический опыт. В отличие от Ницше, а отчасти и Бергсона, концентрирующих внимание на жизненном начале как вечном принципе бытия, здесь внимание приковано к индивидуальным формам реализации жизни, к ее неповторимым, уникальным историческим образам. Характерная для философии жизни критика механистического естествознания принимает у этих мыслителей форму протеста против естественно-научного рассмотрения духовных явлений вообще, против сведения их к природным явлениям. Отсюда стремление Дильтея, Шпенглера, Зиммеля разработать специальные методы познания духа (герменевтика у Дильтея, морфология истории у Шпенглера и т.п.).
В отличие от этих направлений философия жизни стремится создать новую метафизику с жизненным началом в основе и соответствующую ей новую, интуитивную теорию познания. Жизненное начало, как убеждены философы этой ориентации, не может быть постигнуто ни с помощью тех понятий, в которых мыслила идеалистическая философия, отождествлявшая бытие с духом, идеей, ни с помощью тех средств, которые были разработаны в естествознании, как правило отождествляющем бытие с мертвой материей, ибо каждый из этих подходов принимает во внимание только одну сторону живой целостности. Жизненная реальность постигается непосредственно, с помощью интуиции, которая позволяет проникнуть внутрь предмета, чтобы слиться с его индивидуальной, следовательно, невыразимой в общих понятиях природой.
Интуитивное знание, таким образом, не предполагает противопоставления познающего познаваемому, субъекта объекту, напротив, оно возможно благодаря изначальному тождеству обеих сторон, в основе которого лежит одно и то же жизненное начало. По своей природе интуитивное знание не может иметь всеобщего и необходимого характера, ему невозможно научиться, как учатся рассудочному мышлению, оно скорее родственно художественному постижению действительности. Здесь философия жизни воскрешает романтический панэстетизм: искусство выступает своеобразным органом (инструментом) для философии, возрождается культ творчества и гения.
При всех различиях в трактовке понятия времени внутри философии жизни общим остается противопоставление «живого» времени так называемому естественно-научному, то есть «опространствленному» времени, которое мыслится как последовательность внешних друг другу моментов «теперь», индифферентных к тем явлениям, которые в нем протекают. С учением о времени связаны наиболее интересные исследования Бергсона (учение о духовной памяти, в отличие от механической), а также попытки построить историческое время как единство настоящего, прошедшего и будущего, предпринятые Дильтеем и развитые у Т. Литта, X. Ортеги-и-Гасета, а также М. Хайдеггера.
Неоязыческое мироощущение Ницше вырастает из его неприятия христианства. Ницше отвергает христианскую мораль любви и сострадания; эта мораль, как он убежден, направлена против здоровых витальных инстинктов и порождает бессилие и упадок. Жизнь есть борьба, в которой побеждает сильнейший. В лице Ницше и других философов жизни европейское сознание обратилось против господствовавшей в нем бестрагичной безрелигиозности, а также против своих хрустианских корней, обретя ту остроту и трагичность миросозерцания, которые давно были им утрачены.
Таким образом, в борьбе с рассудочно-механистическим мышлением философия жизни в своих крайних формах пришла к отрицанию всякого систематического способа рассуждения (как не соответствующего жизненной реальности) и тем самым к отрицанию философии, ибо последняя не может обойтись без осмысления бытия в понятиях и, стало быть, без создания системы понятий. Философия жизни явилась не только реакцией на способ мышления, она выступила и как критика индустриального общества в целом, где разделение труда проникает и в духовное производство.
Однако вместе с культом творчества и гения она приносит с собой не только дух элитарности, когда идеалы справедливости и равенства перед законом, воспетые эпохой Просвещения, уступают место учению об иерархии, но и культ силы. В XX веке появляются попытки преодолеть не только психологизм философии жизни и дать новое, лишенное иррационалистического пафоса обоснование интуиции (феноменология Гуссерля), но и характерный для нее пантеизм, для которого нет бытия, открытого трансцендентному началу. На смену философии жизни приходит экзистенциализм и персонализм, понимание человека как индивида сменяется пониманием его как личности.
3. Философия жизни
Философия жизни — направление, рассматривающее все существующее как форму проявления жизни, некой изначальной реальности, которая не тождественна ни духу, ни материи и может быть постигнута лишь интуитивно. Наиболее значительные представители философии жизни — Фридрих Ницше (1844–1900), Вильгельм Дильтей (1833–1911), Анри Бергсон (1859–1941), Георг Зиммель (1858–1918), Освальд Шпенглер (1880–1936), Людвиг Клагес (1872–1956). К этому направлению относят мыслителей самой разной ориентации — как в собственно-теоретическом, так и особенно в мировоззренческом отношении.
Философия жизни возникает в 60-70-х годах XIX века, наибольшего влияния достигает в первой четверти XX века; впоследствии ее значение уменьшается, но ряд ее принципов заимствуется такими направлениями, как экзистенциализм, персонализм и другие. К философии жизни в некоторых отношениях близки такие направления, как, во-первых, неогегельянство с его стремлением создать науки о духе как живом и творческом начале, в противоположность наукам о природе (так, В. Дильтей может быть назван и представителем неогегельянства); во-вторых, прагматизм с его пониманием истины как полезности для жизни; в-третьих, феноменология с ее требованием непосредственного созерцания явлений (феноменов) как целостностей, в отличие от опосредствующего мышления, конструирующего целое из его частей.
Идейными предшественниками философии жизни являются в первую очередь немецкие романтики, с которыми многих представителей этого направления роднит антибуржуазная настроенность, тоска по сильной, нерасщепленной индивидуальности, стремление к единству с природой. Как и романтизм, философия жизни отталкивается от механистически-рассудочного мировоззрения и тяготеет к органическому. Это выражается не только в ее требовании непосредственно созерцать единство организма (здесь образцом для всех немецких философов жизни является И. В. Гёте), но и в жажде «возвращения к природе» как органическому универсуму, что рождает тенденцию к пантеизму. Наконец, в русле философии жизни возрождается характерный — особенно для йенской школы романтизма и романтической филологии с ее учением о герменевтике — интерес к историческому исследованию таких «живых целостностей», как миф, религия, искусство, язык.
Главное понятие философии жизни — «жизнь» — неопределенно и многозначно; в зависимости от его истолкования можно различать варианты этого течения. Жизнь понимается и биологически — как живой организм, и психологически — как поток переживаний, и культурно-исторически — как «живой дух», и метафизически — как исходное начало всего мироздания. Хотя у каждого представителя этого направления понятие жизни употребляется почти во всех этих значениях, однако преобладающим оказывается, как правило, или биологическая, или психологическая, или культурно-историческая трактовка жизни.
Биологически-натуралистическое понимание жизни наиболее отчетливо выступает у Ф. Ницше. Она предстает здесь как бытие живого организма в отличие от механизма, как «естественное» в противоположность «искусственному», самобытное в противоположность сконструированному, изначальное в отличие от производного. Это течение, представленное помимо Ницше такими именами, как Л. Клагес, Т. Лессинг, анатом Л. Больк, палеограф и геолог Э. Даке, этнолог Л. Фробениус и другие, характеризуется иррационализмом, резкой оппозиционностью к духу и разуму: рациональное начало рассматривается здесь как особого рода болезнь, свойственная роду человеческому; многих представителей этого течения отличает склонность к примитиву и культу силы. Названным мыслителям не чуждо позитивистско-натуралис-тическое стремление свести любую идею к «интересам», «инстинктам» индивида или общественной группы. Добро и зло, истина и ложь объявляются «красивыми иллюзиями»; в прагматическом духе добром и истиной оказывается то, что усиливает жизнь, злом и ложью — то, что ее ослабляет. Для этого варианта философии жизни характерна подмена личностного начала индивидуальным, а индивида — родом (тотальностью).
Другой вариант философии жизни связан с космологически-метафизическим истолкованием понятия «жизнь»; наиболее выдающимся философом здесь является А. Бергсон. Он понимает жизнь как космическую энергию, витальную силу, как «жизненный порыв» (elan vital), сущность которого состоит в непрерывном воспроизведении себя и творчестве новых форм; биологическая форма жизни признается лишь одной из проявлений жизни наряду с душевно-духовными ее проявлениями. «Жизнь в действительности относится к порядку психологическому, а сущность психического — охватывать смутную множественность взаимно проникающих друг друга членов… Но то, что принадлежит к психологической природе, не может точно приложиться к пространству, ни войти вполне в рамки разума» [1]. Поскольку субстанция психической жизни есть, согласно Бергсону, время как чистая «длительность» (duree), текучесть, изменчивость, она не может быть познана понятийно, путем рассудочного конструирования, а постигается непосредственно — интуитивно. Подлинное, то есть жизненное, время Бергсон рассматривает не как простую последовательность моментов, подобно последовательности точек на пространственном отрезке, а как взаимопроникнутость всех элементов длительности, их внутреннюю связанность, отличную от физической, пространственной рядоположности. В концепции Бергсона метафизическая трактовка жизни соединяется с ее психологической интерпретацией: именно психологизмом проникнута и онтология (учение о бытии), и теория познания французского философа.
Как натуралистическое, так и метафизическое понимание жизни характеризуются, как правило, внеисторическим подходом. Так, согласно Ницше, сущность жизни всегда одинакова, а поскольку жизнь есть сущность бытия, то последнее есть нечто всегда себе равное. По его словам, это «вечное возвращение». Для Ницше протекание жизни во времени — лишь внешняя ее форма, не имеющая отношения к самому содержанию жизни.
По-иному интерпретируют сущность жизни мыслители, создающие исторический вариант философии жизни, который можно было бы охарактеризовать как философию культуры (В. Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер и другие). Так же как и Бергсон, интерпретируя жизнь «изнутри», эти философы исходят из непосредственного внутреннего переживания, которым, однако, для них является не душевно-психический, а культурно-исторический опыт. В отличие от Ницше, а отчасти и Бергсона, концентрирующих внимание на жизненном начале как вечном принципе бытия, здесь внимание приковано к индивидуальным формам реализации жизни, к ее неповторимым, уникальным историческим образам. Характерная для философии жизни критика механистического естествознания принимает у этих мыслителей форму протеста против естественно-научного рассмотрения духовных явлений вообще, против сведения их к природным явлениям. Отсюда стремление Дильтея, Шпенглера, Зиммеля разработать специальные методы познания духа (герменевтика у Дильтея, морфология истории у Шпенглера и т. п.).
Но в отличие от Ницше, Клагеса и других историческое направление не склонно к «разоблачительству» духовных образований — напротив, специфические формы переживания человеком мира как раз наиболее интересны и важны для него. Правда, поскольку жизнь рассматривается «изнутри», без соотнесения с чем бы то ни было вне ее, то оказывается невозможным преодолеть тот принципиальный иллюзионизм, который все нравственные и культурные ценности лишает в конечном счете их абсолютного значения, сводя их к более или менее долговечным исторически преходящим фактам. Парадокс философии жизни состоит в том, что в своих неисторических вариантах она противопоставляет жизнь культуре как продукту рационального, «искусственного» начала, а в историческом — отождествляет жизнь и культуру (находя искусственное, механическое начало в противопоставляемой культуре цивилизации).
Несмотря на существенное различие указанных вариантов, общность их обнаруживается прежде всего в восстании против характерного для конца XIX — начала XX века господства методологизма и гносеологизма, распространившихся благодаря влиянию кантианства и позитивизма. Философия жизни выступила с требованием возвращения от формальных проблем к содержательным, от исследования природы знания к постижению природы бытия, и в этом состоял ее несомненный вклад в философскую мысль. Критикуя кантианство и позитивизм, представители философии жизни считали, что научно-систематическая форма последних приобретена ценой отказа от решения содержательных, метафизических и мировоззренческих проблем. В отличие от этих направлений философия жизни стремится создать новую метафизику с жизненным началом в основе и соответствующую ей новую, интуитивную теорию познания. Жизненное начало, как убеждены философы этой ориентации, не может быть постигнуто ни с помощью тех понятий, в которых мыслила идеалистическая философия, отождествлявшая бытие с духом, идеей, ни с помощью тех средств, которые были разработаны в естествознании, как правило отождествляющем бытие с мертвой материей, ибо каждый из этих подходов принимает во внимание только одну сторону живой целостности. Жизненная реальность постигается непосредственно, с помощью интуиции, которая позволяет проникнуть внутрь предмета, чтобы слиться с его индивидуальной, следовательно, невыразимой в общих понятиях природой. Интуитивное знание, таким образом, не предполагает противопоставления познающего познаваемому, субъекта объекту, напротив, оно возможно благодаря изначальному тождеству обеих сторон, в основе которого лежит одно и то же жизненное начало. По своей природе интуитивное знание не может иметь всеобщего и необходимого характера, ему невозможно научиться, как учатся рассудочному мышлению, оно скорее родственно художественному постижению действительности. Здесь философия жизни воскрешает романтический панэстетизм: искусство выступает своеобразным органом (инструментом) для философии, возрождается культ творчества и гения.
Понятие творчества для многих философов этого направления является в сущности синонимом жизни; в зависимости от того, какой аспект творчества представляется наиболее важным, определяется характер их учения. Так, для Бергсона творчество — это рождение нового, выражение богатства и изобилия рождающей природы, общий дух его философии — оптимистический. Для Зиммеля, напротив, важнейшим моментом творчества оказывается его трагически-двойственный характер: продукт творчества — всегда нечто косное и застывшее — становится в конце концов во враждебное отношение к творцу и творческому началу. Отсюда и общая пессимистическая интонация Зиммеля, перекликающаяся с фаталистически-мрачным пафосом Шпенглера и восходящая к самому глубокому мировоззренческому корню философии жизни — убеждению в непреложности и неотвратимости судьбы.
Наиболее адекватной формой выражения тех органических и духовных целостностей, к которым приковано внимание философов жизни, является средство искусства — символ. В этом отношении наибольшее влияние на них оказало учение Гёте о прафеномене как первообразе, который воспроизводит себя во всех элементах живой структуры. На Гёте ссылается Шпенглер, попытавшийся «развернуть» великие культуры древности и Нового времени из их прафеномена, то есть «символа прадуши» всякой культуры, из которой последняя рождается и вырастает, как растение из семени. В своих культурно-исторических очерках Зиммель прибегает к такому же методу. Бергсон, также считая символ (образ) наиболее адекватной формой выражения философского содержания, создает новое представление о философии, переосмысляя прежнее понимание ее сущности и истории. Всякая философская концепция рассматривается им как форма выражения основной, глубинной и по существу невыразимой интуиции ее создателя; она столь же неповторима и индивидуальна, как личность ее автора, как лицо породившей ее эпохи. Что же касается понятийной формы, то сложность философской системы есть продукт несоизмеримости между простой интуицией философа и теми средствами, которыми он эту интуицию стремится выразить. В противовес Гегелю, с которым здесь полемизирует Бергсон, история философии уже не представляется непрерывным развитием и обогащением, восхождением единого философского знания, а — по аналогии с искусством — оказывается совокупностью замкнутых в себе различных духовных содержаний, интуиций.
Критически относясь к научной форме познания, представители философии жизни приходят к выводу, что наука неспособна постигнуть текучую и неуловимую природу жизни и служит чисто прагматическим целям — преобразованию мира с целью приспособления его к интересам человека. Тем самым философия жизни фиксирует то обстоятельство, что наука превращается в непосредственную производительную силу и срастается с техникой, индустриальной экономикой в целом, подчиняя вопрос «что?» и «почему?» вопросу «как?», в конечном счете сводящемуся к проблеме «как это сделано?». Осмысливая новую функцию науки, философы жизни видят в научных понятиях инструменты практической деятельности, имеющие весьма косвенное отношение к вопросу «что есть истина?». В этом пункте философия жизни сближается с прагматизмом, однако с противоположным ценностным акцентом; превращение науки в производительную силу и появление индустриального типа цивилизации энтузиазма у большинства представителей этого направления не вызывает. Лихорадочному техническому прогрессу, характерному для конца XIX–XX веков, и его агентам в лице ученого, инженера, техника-изобретателя философы жизни противопоставляют аристократически-индивидуальное творчество — созерцание художника, поэта, философа. Критикуя научное познание, философия жизни вычленяет и противопоставляет различные принципы, лежащие в основе науки и философии. Согласно Бергсону, в основе научных построений, с одной стороны, и философского созерцания — с другой, лежат различные принципы, а именно пространство и время. Науке удалось превратить в объект все, что может получить форму пространства, а все, что превращено в объект, она стремится расчленить, чтобы этим овладеть; придание пространственной формы, формы материального объекта, — это способ конструирования своего предмета, единственно доступный науке. Поэтому только та реальность, которая не имеет пространственной формы, может сопротивляться современной цивилизации, превращающей все сущее в предмет потребления. Такой реальностью философия жизни считает время, составляющее как бы саму структуру жизни. «Овладеть» временем нельзя иначе как отдавшись его течению — «агрессивный» способ овладения жизненной реальностью невозможен. При всех различиях в трактовке понятия времени внутри философии жизни общим остается противопоставление «живого» времени так называемому естественно-научному, то есть «опространствленному» времени, которое мыслится как последовательность внешних друг другу моментов «теперь», индифферентных к тем явлениям, которые в нем протекают. С учением о времени связаны наиболее интересные исследования Бергсона (учение о духовной памяти, в отличие от механической), а также попытки построить историческое время как единство настоящего, прошедшего и будущего, предпринятые Дильтеем и развитые у Т. Литта, X. Ортеги-и-Гасета, а также М. Хайдеггера.
Философия жизни не только попыталась создать новую онтологию и найти адекватные ей формы познания. Она выступила также как особый тип миросозерцания, который нашел свое наиболее яркое выражение у Ницше. Это миросозерцание можно назвать неоязычеством. В основе его лежит представление о мире как вечной игре иррациональной стихии — жизни, вне которой нет никакой высшей по отношению к ней реальности. В противовес позитивистской философии, стремящейся с помощью рассудка подчинить человеку слепые природные силы, Ницше требовал покориться жизненной стихии, слиться с ней в экстатическом порыве; подлинный героизм он усматривал не в противлении судьбе, не в попытках «перехитрить» рок, а в приятии его, в amor fati — трагической любви к судьбе. Неоязыческое мироощущение Ницше вырастает из его неприятия христианства. Ницше отвергает христианскую мораль любви и сострадания; эта мораль, как он убежден, направлена против здоровых витальных инстинктов и порождает бессилие и упадок. Жизнь есть борьба, в которой побеждает сильнейший. В лице Ницше и других философов жизни европейское сознание обратилось против господствовавшей в нем бестрагичной безрелигиозности, а также против своих хрустианских корней, обретя ту остроту и трагичность миросозерцания, которые давно были им утрачены.
Трагический мотив, лежащий в основе философии Ницше и развитый Шпенглером, Зиммелем, Ортегой-и-Гасетом и другими, был воспринят представителями символизма конца XIX — начала XX века: Г. Ибсеном, М. Метерлинком, А. Н. Скрябиным, А. А. Блоком, А. Белым, а впоследствии — Л. Ф. Селином, А. Камю, Ж. П. Сартром. Однако нередко парадоксальным образом мужественная, казалось бы, «любовь к судьбе» оборачивается эстетикой безволия: жажда слияния со стихией рождает чувство сладкого ужаса; культ экстаза формирует сознание, для которого высшим жизненным состоянием становится опьянение — все равно чем — музыкой, поэзией, революцией, эротикой.
Таким образом, в борьбе с рассудочно-механистическим мышлением философия жизни в своих крайних формах пришла к отрицанию всякого систематического способа рассуждения (как не соответствующего жизненной реальности) и тем самым к отрицанию философии, ибо последняя не может обойтись без осмысления бытия в понятиях и, стало быть, без создания системы понятий. Философия жизни явилась не только реакцией на способ мышления, она выступила и как критика индустриального общества в целом, где разделение труда проникает и в духовное производство. Однако вместе с культом творчества и гения она приносит с собой не только дух элитарности, когда идеалы справедливости и равенства перед законом, воспетые эпохой Просвещения, уступают место учению об иерархии, но и культ силы. В XX веке появляются попытки преодолеть не только психологизм философии жизни и дать новое, лишенное иррационалистического пафоса обоснование интуиции (феноменология Гуссерля), но и характерный для нее пантеизм, для которого нет бытия, открытого трансцендентному началу. На смену философии жизни приходит экзистенциализм и персонализм, понимание человека как индивида сменяется пониманием его как личности.
