Фет, которого вы не знали. К 200-летию поэта
Приблизительное время чтения: 8 мин.
«Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало»: Афанасий Фет чаще всего воспринимается неискушённым читателем как автор незамысловатых и позитивных стихотворений о любви. «Где-то, что-то веет, млеет…», — именно так пародировал лирику Фета Иван Тургенев. О Фете говорят, что он — добродушный эстет. Говорят, что атеист. Но так ли это? Мы собрали для вас несколько интересных и неожиданных историй о русском поэте.
История о том, как Фету неожиданно поменяли фамилию
Рождение Фета связано с запутанными обстоятельствами, которые во многих деталях до сих пор остаются непроясненными. Он родился и вырос в семье помещика Афанасия Шеншина и его жены-немки, урожденной Шарлотты Беккер (Фёт). До 14 лет мальчик носил фамилию Шеншин. Но однажды фамилия Афанасия Шеншина была неожиданно изменена, когда он учился в пансионе. Ему было велено носить фамилию первого мужа матери — Фет. Оказалось, что Афанасий якобы родился до того, как брак его отца с Шарлоттой был освящен.
Фет вспоминал: «Как ни горька была мне эта неожиданная новость, но я считал, что у отца была к этому достаточная причина, я считал этот вопрос до того деликатным, что ни разу не обратился за разрешением его ни к кому. «Фет так Фет», — подумал я, — видно, так тому и быть. Покажу свою покорность и забуду Шеншина, именем которого подписаны все мои учебники». Тогда юноша еще не знал, что именно фамилия Фет принесет ему известность и именно ею будут подписаны все его многочисленные стихи, статьи и переводы.
История о том, как Фет-путешественник восхищался религиозной живописью
Афанасий Афанасьевич Фет был впечатлительным и страстным путешественником. Одним из его любимых городов был Дрезден. В знаменитой картинной галерее его больше всего поразила «Мадонна» Гольбейна. Размышляя об этом полотне немецкого живописца, Фет отмечал, что при работе над ней душа художника явно была в нездешних мирах, ведь только благоговейной душе под силу создать такое изображение Богоматери. Главная же картина галереи — «Сикстинская Мадонна» Рафаэля — также произвела на Фета сильнейшее впечатление. Поэт просидел перед образом Божией Матери два часа и, согласно его воспоминаниям, понял, «почему народ толпою следовал за Рафаэлем. Из галереи я вынес неподдельный восторг и счастье, которого уже не утрачу в жизни».
История о том, как стихи Фета одобрил Николай Гоголь
Поэзия занимала Фета в студенческие годы и была его искренней страстью и любимым увлечением. Сочинял он, как он сам признавался, едва ли не по стихотворению каждый день. Стихи записывал в «желтую тетрадку», которая постоянно увеличивалась в объеме. Первыми читателями лирики Фета были его соседи по пансиону, где он обучался. Однажды Фет решил показать свои стихотворные опыты (получить «приговор моему эстетическому стремлению», как вспоминал Фет) известному литератору и историку Михаилу Погодину. Тот в свою очередь сказал: «Я вашу тетрадку, почтеннейший, передам Гоголю. Он в этом случае лучший судья». Через неделю Фет получил от Погодина свою тетрадку обратно со словами: «Гоголь сказал: это несомненное дарование».
История о том, как Тургенев стихи Фета переделывал
В 1853 году Фет вошел в круг журнала «Современник», авторитетным членам которого, Тургеневу, Дружинину и другим, многие стихотворения Фета казались темными, косноязычными и неясными. В начале 1855 года Фет получил письмо от Ивана Тургенева: «Весь наш дружеский кружок Вам усердно кланяется. Мы предлагаем поручить нам новое издание Ваших стихотворений, которые заслуживают самой ревностной очистки и красивого издания для того, чтобы лежать на столике всякой прелестной женщины». Фет согласился, не зная, что его ждёт.
Тургенев стал лихо исправлять стихи Фета: исключал целые строфы, переписывал, что-то дополнял. Да и все литераторы «Современника» получали большое удовольствие и искренне веселились, пытаясь расшифровать и переделать нелепые, на их взгляд, строки. Фет вспоминал: «Почти каждую неделю стали приходить ко мне письма с подчёркнутыми стихами и требованиями их исправлений». Мнение самого поэта учитывалось мало: «Я ревностно отстаивал свой текст, но по пословице «один в поле не воин» вынужден был отступить». Никто и предположить не мог, что для Фета вовсе не было первостепенным, чтобы его сборник держала в руках каждая первая любительница поэзии. Пропасть между эстетическими вкусами Фета и литераторов «Современника» была огромна. Например, в стихотворении Фета «Когда мечтательно я предан тишине. » невинная и нежная нота стихотворения была заменена на страстные порывы героини. В финальной части стихотворения строчка «Ты руку подаешь, сказавши: до свиданья!» изменена на «Ты предаешься вся для страстного лобзанья».
В результате сборник вышел устрашающим, удивившим и поклонников Фета, и обычных читателей и исследователей. Как замечают литературоведы, по количеству переделок это издание фетовских стихотворений являет пример едва ли не уникальный в истории русской литературы. Сам же Фет говорил, что «издание из-под редакции Тургенева вышло настолько же очищенным, насколько и изувеченным». В конце концов Фет разорвал свои отношения с «Современником».
История о том, как Фет находил сюжеты для своих стихотворений
Поэт Яков Полонский вспоминал, как однажды он разговаривал с Фетом о поэтическом вдохновении и о том, где же брать сюжеты для лирических текстов: «Юный Фет, бывало, говорит мне: «К чему искать сюжета для стихов; сюжеты эти на каждом шагу, — брось на стул женское платье, или погляди на двух ворон, которые уселись на заборе, вот тебе и сюжет». В этом забавном предложении, однако, скрывается настоящее открытие Фета-поэта. Именно он одним из первых в русской поэзии открыл новый способ самовыражения — показывать внутренние переживания через внешнюю атрибутику — и довел этот способ до совершенства (достаточно вспомнить знаменитые «Шепот, робкое дыханье. » или «На заре ты ее не буди. »). Все, что находится вокруг автора, вся лирическая одухотворённая картина, и является самым подлинным выражением чувств. Надо только искренне всё запечатлеть. Фет писал стихотворения до самой смерти в 1892 году, и главная тема поздней лирики Фета — это любовь. Поэт пишет о любви так же тонко и проникновенно, как писал в юности. Порой даже невозможно поверить, что эти строки написал уже стариком:
Качаяся, звезды мигали лучами
На темных зыбях Средиземного моря,
А мы любовались с тобою огнями,
Что мчались под нами, с небесными споря.
История о том, как Фет увлекался мрачной философией
В середине жизни Фет увлекался непопулярной в его время в России философией немецкого мыслителя Артура Шопенгауэра, чьими трудами особенно начнут восхищаться писатели и философы ХХ века. Фета же особенно привлекали идеи Шопенгауэра о том, что разум не является главным способом познания. Есть что-то более высшее. По Шопенгауэру, это так называемая воля, которая проявляется в любой деятельности человека: все явления исходят из нее. Фет также никогда не признавал приоритета рационального начала. Однако для него только сердечным опытом, опытом чувства можно проникнуть в суть вещей. Поэт утверждал, что «Бог сидит в чувстве, и если Его там нет, разум Его не найдет». Прекрасное и Великое, по Фету, можно отыскать только с помощью интуитивного творческого прозрения.
Фет решил первым перевести на русский язык главный труд Шопенгауэра «Мир как воля и представление», и ему прекрасно удалась эта работа. Философия Шопенгауэра довольно мрачна, но именно она заставила Фета перейти от довольно простых по форме и содержанию стихотворений к созданию глубокой философской лирики:
Идем. Надолго ли еще не разлучаться,
Надолго ли дышать отрадою? Как знать!
Пора за будущность заране не пугаться,
Пора о счастии учиться вспоминать.
История о том, как Фет «Фауста» переводил
Фет был талантливым переводчиком. Уже первый лирический сборник Фета «Лирический пантеон» включал не только стихи молодого автора, но и талантливые переводы из Ламартина, Гёте, Шиллера и Горация. Но самым грандиозным переводческим подвигом Фета стал перевод на русский язык бессмертной трагедии Иоганна Гёте. Перевод первой части был начат осенью 1880 года, а закончен уже в январе 1881 года. Перевод второй части вышел в 1883 году. Знатоками перевод Фета назван очень точным, хоть и наименее поэтичным, чем, например, перевод Николая Холодковского. Также Фет снабдил свой перевод подробным комментарием и примечаниями, где делился своими соображениями по поводу трагедии, и писал, что Гёте здесь «выдвигает на авансцену историю развития человеческого духа»: «Ни одно произведение искусства не захватывает такой широкой идеи, как “Фауст”. Если под верностью природе разуметь природу искусства, то на каждом шагу мы будем изумлены той очевидностью, с какой трагедия вводит нас из мира будничных явлений в мир самых волшебно-несбыточных».
История о том, как Фета посчитали атеистом
Долгое время в читательских кругах Фета считали атеистом: слишком много было в его стихотворениях античных образов и чувственных мотивов. В 80-х годах ХХ века на страницах журнала «Вестник русского христианского движения» вспыхнула полемика: каков религиозный характер и направление поэзии Фета. Вопросы веры и религии занимали ум Фета на протяжении всей жизни, однако это был сложный поиск. Фет, получивший традиционное религиозное воспитание, хорошо разбирался в библейских образах. Например, в стихотворении «Когда Божественный бежал людских речей. » представлена евангельская история об искушении сатаной Христа во время его многодневного поста в пустыне. А стихотворение «Чем доле я живу, чем больше пережил. » является прекрасным переложением молитвы «Отче наш». Религиозная тема постоянно возникает в контексте других «вечных» тем в лирике Фета: любви, жизни и смерти, искусства и красоты. У поэта можно найти много стихотворений с христианскими мотивами, и с каждым фетовским сборником религиозная тема по-своему развивается, а в позднем творчестве окрашивается в философские тона. Фет постоянно находился в поиске Божественного, поэтому вопрос о религиозности Фета, скорее, навсегда останется предметом споров. Однако можно сказать наверняка одно: Фет никогда не был равнодушен к религиозным вопросам, размышления о вере волновали его на протяжении всего жизненного и творческого пути, о чем наилучшим образом говорят его религиозных стихотворения. Так, «Когда кичливый ум, измученный борьбою…» — прекрасный пример духовных исканий автора, где он обращается к евангельскому образу блудного сына. Лирический герой Фета сравнивает себя с блудным сыном, осознавшим свою греховную ошибку: «О, как мне хочется склонить тогда колени, / Как сына блудного влечет опять к Отцу! — / Я верю вновь во всё, — и с шепотом моленья / Слеза горячая струится по лицу».
«Когда кичливый ум, измученный борьбою…»
При подготовке статьи использовались материалы из книги Михаила Матвеева «Фет» (серия ЖЗЛ).
Из-за чего русский поэт Афанасий Фет в 14 лет лишился фамилии и дворянского титула
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
В жизни этого незаурядного человека буквально переплелось столько всего невероятного и трагического, что вполне хватило бы на несколько человеческих судеб. Однако идеологи советской словесности считали неуместным посвящать читателей, в особенности молодежь, в некоторые «неудобные» факты биографии, намеренно обходя стороной крутые виражи его судьбы. Но пришли другие времена, таинственная завеса приоткрылась, и мы можем узнать об обстоятельствах, наложивших трагический отпечаток на весь жизненный путь поэта.
Достоверно можно утверждать лишь одно: Афанасий Фет был сыном Шарлотты-Елизаветы Фёт (Foeth), жены дармштадского чиновника Иоганна-Петера-Карла-Вильгельма Фёта, и что при рождении младенец был крещен по обычаям православной веры, назван Афанасием и записях метрической книги был указан законнорожденным сыном холостого на то время А.Н. Шеншина. И, что родился будущий поэт вовсе не в Германии, а на российской земле, а именно в Орловской губернии, в деревне Новоселки, принадлежащей зажиточному помещику Афанасию Неофитовичу Шеншину.
Однако всему этому предшествовали весьма странное обстоятельство и невероятные события, которые далее изложены в четырех версиях.
Версия №1
В начале 1820 года в Германии, в Дармштадте, проходил курс лечения 44-летний русский офицер, ротмистр в отставке орловский помещик Афанасий Неофитович Шеншин. По стечению обстоятельств, в гостинице не оказалось свободных мест, и ему пришлось поселиться в доме обер кригс-комиссара Карла Беккера. Вдовец Беккер жил с 22-летней дочерью Шарлоттой, зятем Иоганном Фётом и внучкой. До появления Шеншина в их доме молодые супруги прожили полтора года, Шарлотта успела родить дочь Каролину и уже ждала второго ребенка.
Не просто понять было окружающим поступок Шарлотты, когда она бросила мужа, отца, годовалую дочь, свою страну и буквально бежала с пожилым, вдвое за нее старшим, некрасивым и угрюмым иностранцем в далекую Россию. Чем так обаял молодую женщину русский офицер, что она, даже не взяв развод, кинулась за ним как в омут с головой. Этот необдуманный шаг Шарлотты можно было бы понять, если бы ребенок, которого она ждала, был от Афанасия Шеншина. Но вероятность этого абсолютно исключалась, что доподлинно подтверждают письма из переписки беглянки с братом, сыном Беккера.
Убитый горем отец позже писал Шеншину: «Употреблением ужаснейших и непонятнейших средств прельщения лишена она рассудка и до того доведена, что без предварительного развода оставила своего обожаемого мужа Фёта и горячо любимое дитя. »
Версия № 2
Противоречивое и запутанное обстоятельство происхождения на свет будущего поэта способствовало постепенному распространению второй версии его рождении, согласно которой, Афанасий Фет не был сыном ни ротмистра Шеншина, ни асессора Фёта. Его отцом был корчмарь-еврей, который продал ротмистру Шеншину свою красавицу-жену, которая была в положении. В доказательство этой версии художник И.Э. Грабарь написал: «Давно было известно, что отец Фета, офицер русской армии, Шеншин, возвращаясь из Парижа через Кенигсберг, увидел у одной корчмы красавицу еврейку, в которую влюбился. Он купил ее у мужа, привез к себе в орловское имение и женился на ней. Не прошло несколько месяцев, как она родила сына, явно не от Шеншина. Официально считалось, что Фет – законный сын Афанасия Неофитовича. А то, что он был сыном кенигсбергского корчмаря, было большим секретом, но сам поэт это категорически отрицал, однако объективных доказательств противного не существовало». Но тут сразу же возникает вопрос: откуда тогда взялась фамилия Фет?
Буквально все окружение считало Фета евреем или полуевреем, и как этот неоспоримый факт терзал с детства его раненное самолюбие, было известно только одному богу. «Он всю жизнь страдал, – пишет свояченица Льва Толстого Т. А. Кузминская, – что он не Шеншин…, а незаконный сын еврейки Фёт».
Версия №3
По этой версии один известный литературовед того времени, излагал в своих трудах: «Знакомые и дворовые А.Н. Шеншина говорили мне, что жену свою Елисавету Петровну он купил за сорок тысяч рублей у ее мужа И. Фёта». И это обстоятельство проливает свет на то, по какой причине настоящий отец, И. Фёт впоследствии неоднократно вымогал денег от Шеншиных. По-видимому, за молчание. Так как по тем временам «двоемужие» преследовалось законом. А как помним, наша беглянка, не разведясь с мужем-католиком, вышла замуж за православного.
Версия №4. Самая достоверная
Именно эта версия, объединившая в себе некоторые вышеизложенные факты, является наиболее вероятной. Мать Афанасия, малолетней девочкой была куплена у еврея-корчмаря и удочерена обер кригс-комиссаром Карлом Беккером, вдовцом, который всю жизнь мечтал о дочке. В Шарлотте он души не чаял, поэтому, когда пришло время отдавать ее замуж за ассесора Фёта, выдвинул молодым условие: жить будут с ним в одном доме. Вскоре у молодой семьи появился первенец, а немногим позже Шарлотта вновь носила под сердцем ребенка. Именно в это время в доме ее опекуна и появился ротмистр Шеншин, который «положил глаз» на красавицу Шарлотту и, толи выкупил ее, у И. Фёта, толи на самом деле подбил на побег, теперь только остается догадываться.
Но, что любопытно, характер у молодой женщины был неординарный, она была склонна к импульсивному поведению и молниеносно могла принять любое, даже судьбоносное решение. И нужно сказать, взрывная натура Шарлотты, безусловно, производила необычайное впечатление на мужчин, ее окружавших. Разумеется, не стал исключением и ротмистр Афанасий Шеншин. К тому же его рассказы о далекой заснеженной России до глубины души поразившие Шарлотту, и заставили по всей вероятности ее однажды решиться на побег.
Вначале импульсивность, списываемая на характер Шарлотты и, так умилявшая мужчин, с течением времени переросла в начало психической болезни, приведшей к многочисленным трагедиям, но об этом позже.
И как бы там ни было, сам Афанасий Фет всю свою сознательную жизнь считал своим отцом Шеншина, по крайней мере, стремился заверить в этом окружающих. И в написанных им в конце жизни мемуарах, где многое утаил и исказил, он даже не оставил сомнений в этом темном вопросе.
Детство, отрочество, юность поэта
Итак, в родовое имение в Новоселки Шеншин привез чужую беременную жену в конце сентября 1820 года, а уже в ноябре она родила мальчика, который и станет знаменитым поэтом. Сыном орловского помещика записал Афанасия местный священник, бывший беспросветным пьяницей, который за этот подлог получил от Шеншина немалую взятку. В чем был подлог, спросите вы, да в том, что незаконнорожденный мальчик не мог получить ни фамилию, ни титул отца. А Шеншин же обвенчался по православному обряду с Шарлоттой, крещенной в православии Елизаветой Петровной, только через два года после рождения сына. В дальнейшем, появившиеся на свет братья и сестры Фета, звались Шеншиными уже законно. Но мальчик, живя в имении отчима, до поры до времени, ни о чем даже не догадывался, считая себя старшим сыном помещика.
А согласно законов Российской империи только старший сын имел право наследования поместья отца и его крепостных. Последующие дети могли получали лишь денежное наследство.
Фамилию Шеншин Фет носил только до четырнадцати лет, а затем всплыл подлог, и его лишили фамилии, статуса старшего сына и дворянского титула. А произошло это по причине расследования Орловским губернским правлением подробностей появления на свет сына ротмистра А.Н. Шеншина. Когда все выяснилось Афанасий неожиданно стал носить фамилию Фет и перешел в статус незаконнорожденного.
И это было только началом драмы, которую разыграет злодейка-судьба в его жизни.
В следующем обзоре вы узнаете о трагической любви поэта, его стремлении заслужить отобранный дворянский титул и многое другое.
Забегая наперед, хотелось бы сказать, что все же после 40 лет душевных терзаний и настойчивого стремления обрести положенное ему по рождению дворянское звание, Фет достиг своей цели. В декабря 1873 года указом императора вышел документ, в котором было написано «о присоединении отставного гвардии штабс-ротмистра Афанасия Афанасиевича Фета к роду отца его Шеншина со всеми правами, званию и роду его принадлежащими».
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Из-за чего русский поэт Афанасий Фет в 14 лет лишился фамилии и дворянского титула
Тайна рождения выдающегося русского поэта 19 века Афанасия Фета не идет ни в какие сравнения с таинством происхождения на свет других знаменитых личностей, родившихся при загадочных обстоятельствах. Как ни странно звучит, в биографии Фета существует четыре версии его фактического происхождения, как таковых. Мало того, никто из его биографов так и не смог конкретно сказать, каковым является месяц его рождения: начало или конец 1820 года. Да и тот факт, что почти на протяжении всей своей жизни великий поэт боролся за право носить другую фамилию – Шеншин, фамилию своего отца, также добавляет количество вопросительных знаков в его биографию.
Достоверно можно утверждать лишь одно: Афанасий Фет был сыном Шарлотты-Елизаветы Фёт (Foeth), жены дармштадского чиновника Иоганна-Петера-Карла-Вильгельма Фёта, и что при рождении младенец был крещен по обычаям православной веры, назван Афанасием и записях метрической книги был указан законнорожденным сыном холостого на то время А.Н. Шеншина. И, что родился будущий поэт вовсе не в Германии, а на российской земле, а именно в Орловской губернии, в деревне Новоселки, принадлежащей зажиточному помещику Афанасию Неофитовичу Шеншину.
Однако всему этому предшествовали весьма странное обстоятельство и невероятные события, которые далее изложены в четырех версиях.
В начале 1820 года в Германии, в Дармштадте, проходил курс лечения 44-летний русский офицер, ротмистр в отставке орловский помещик Афанасий Неофитович Шеншин. По стечению обстоятельств, в гостинице не оказалось свободных мест, и ему пришлось поселиться в доме обер кригс-комиссара Карла Беккера. Вдовец Беккер жил с 22-летней дочерью Шарлоттой, зятем Иоганном Фётом и внучкой. До появления Шеншина в их доме молодые супруги прожили полтора года, Шарлотта успела родить дочь Каролину и уже ждала второго ребенка. Афанасий Фет в детстве.
Не просто понять было окружающим поступок Шарлотты, когда она бросила мужа, отца, годовалую дочь, свою страну и буквально бежала с пожилым, вдвое за нее старшим, некрасивым и угрюмым иностранцем в далекую Россию. Чем так обаял молодую женщину русский офицер, что она, даже не взяв развод, кинулась за ним как в омут с головой. Этот необдуманный шаг Шарлотты можно было бы понять, если бы ребенок, которого она ждала, был от Афанасия Шеншина. Но вероятность этого абсолютно исключалась, что доподлинно подтверждают письма из переписки беглянки с братом, сыном Беккера.
Убитый горем отец позже писал Шеншину: «Употреблением ужаснейших и непонятнейших средств прельщения лишена она рассудка и до того доведена, что без предварительного развода оставила своего обожаемого мужа Фёта и горячо любимое дитя. »
Версия № 2
Буквально все окружение считало Фета евреем или полуевреем, и как этот неоспоримый факт терзал с детства его раненное самолюбие, было известно только одному богу. «Он всю жизнь страдал, – пишет свояченица Льва Толстого Т. А. Кузминская, – что он не Шеншин…, а незаконный сын еврейки Фёт».
Версия №3
По этой версии один известный литературовед того времени, излагал в своих трудах: «Знакомые и дворовые А.Н. Шеншина говорили мне, что жену свою Елисавету Петровну он купил за сорок тысяч рублей у ее мужа И. Фёта». И это обстоятельство проливает свет на то, по какой причине настоящий отец, И. Фёт впоследствии неоднократно вымогал денег от Шеншиных. По-видимому, за молчание. Так как по тем временам «двоемужие» преследовалось законом. А как помним, наша беглянка, не разведясь с мужем-католиком, вышла замуж за православного.
Версия №4. Самая достоверная
Но, что любопытно, характер у молодой женщины был неординарный, она была склонна к импульсивному поведению и молниеносно могла принять любое, даже судьбоносное решение. И нужно сказать, взрывная натура Шарлотты, безусловно, производила необычайное впечатление на мужчин, ее окружавших. Разумеется, не стал исключением и ротмистр Афанасий Шеншин. К тому же его рассказы о далекой заснеженной России до глубины души поразившие Шарлотту, и заставили по всей вероятности ее однажды решиться на побег.
Вначале импульсивность, списываемая на характер Шарлотты и, так умилявшая мужчин, с течением времени переросла в начало психической болезни, приведшей к многочисленным трагедиям, но об этом позже.
И как бы там ни было, сам Афанасий Фет всю свою сознательную жизнь считал своим отцом Шеншина, по крайней мере, стремился заверить в этом окружающих. И в написанных им в конце жизни мемуарах, где многое утаил и исказил, он даже не оставил сомнений в этом темном вопросе.
Детство, отрочество, юность поэта
Фамилию Шеншин Фет носил только до четырнадцати лет, а затем всплыл подлог, и его лишили фамилии, статуса старшего сына и дворянского титула. А произошло это по причине расследования Орловским губернским правлением подробностей появления на свет сына ротмистра А.Н. Шеншина. Когда все выяснилось Афанасий неожиданно стал носить фамилию Фет и перешел в статус незаконнорожденного.
С целью получить дворянское звание Фет решил поступить на военную службу. В 1845 году он был принял в кирасирский полк; в 1853 году перешел в уланский гвардейский полк; в Крымскую кампанию находился в составе войск, охранявших Эстляндское побережье; в 1858 году вышел в отставку штаб-ротмистром, не выслужив дворянства.
В годы военной службы Афанасий Фет был влюблен в родственницу своих провинциальных знакомых Марию Лазич, которая повлияла на все его творчество. В 1850 году Лазич погибла на пожаре. Исследователи выделяют особый цикл стихотворений Фета, связанных с Лазич.
Уже вышли 2 его сборника стихотворений, когда в 1854 году, находясь в Петербурге, Афанасий Фет сблизился с литературным кружком журнала «Современник» — Николаем Некрасовым, Иваном Тургеневым, Александром Дружининым, Василием Боткиным и др. В журнале стали печататься его стихи. В 1856 году вышел новый сборник «Стихотворений А.А. Фета», переизданный в 1863 году в двух томах, причем во второй вошли переводы.В 1860 году Фет купил хутор Степановка в Мценском уезде Орловской губернии, занимался хозяйством, жил там безвыездно. В 1867-1877 годах был мировым судьей. В 1873 году за Фетом была утверждена фамилия Шеншин со всеми связанными с нею правами. В 1877 году он продал благоустроенную им Степановку, купил дом в Москве (в районе нынешней Плющихи) и живописное имение Воробьевку в Щигровском уезде Курской губернии. Фотография московского дома, где жил поэт, сделана через 20 лет после его смерти. В 1970-х годах на этом месте выстроили длинный-предлинный 9-этажный кирпичный жилой дом 42, ранне-брежневских времен постройки.Усадьба Фета в Курской области находится всего в нескольких минутах езды от Коренной пустыни, и славится окружающей его многообразной первозданной природой. В настоящее время имение Афанасия Фета, в котором поэт провел последние годы жизни, признано памятником архитектуры республиканского значения.
С 1862 года по 1871 год в журналах «Русский вестник», «Литературная библиотека», «Заря» очерки Фета печатались под редакционными названиями «Записки о вольнонаемном труде», «Из деревни» и «По вопросу о найме рабочих».
В Степановке Фет начал работу над мемуарами «Мои воспоминания», охватывающими период с 1848 до 1889 года, они вышли в 1890 году в двух томах, а том «Ранние годы моей жизни» был опубликован уже после его смерти — в 1893 году.
Последние годы Фета были отмечены знаками внешнего признания. В 1884 году за полный перевод сочинений Горация он получил Пушкинскую премию Императорской Академии наук, в 1886 году, за совокупность трудов, был избран ее членом-корреспондентом.
В 1888 году Фет получил придворное звание камергера, лично представлялся императору Александру III.
После 40 лет душевных терзаний и настойчивого стремления обрести положенное ему по рождению дворянское звание, Фет достиг своей цели. В декабря 1873 года указом императора вышел документ, в котором было написано «о присоединении отставного гвардии штабс-ротмистра Афанасия Афанасиевича Фета к роду отца его Шеншина со всеми правами, званию и роду его принадлежащими».Афанасий Фет скончался 3 декабря (21 ноября по старому стилю) 1892 года в Москве. Похоронен поэт в селе Клейменово, родовом имении Шеншиных.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
