Петр Машеров родился в 1918 году. По семейной легенде прадедом у него был француз, солдат наполеоновской армии по фамилии Машеро. Во время отступления из Москвы в 1812 году, голодный и замерзший капрал, был пригрет в крестьянской семье, женился на дочери хозяина и принял православие. От него и пошел род Машеровых.
Рос в колхозе, помогал родителям, жили впроголодь, и не только из-за плохой погоды и урожаев, но в основном из-за неумелого управления многочисленных и часто меняющихся руководителей колхоза. Закончил школу, поступил на физико-математического факультета Витебского педагогического института. Когда Петр был студентом, его отец был обвинен в антисоветской агитации и сгинул в ГУЛАГе. С 1939 года Машеров работал учителем физики и математики в райцентре Россоны, и пользовался большим уважением не только среди учеников, но и всех жителей района.
В 1942 году партизанами был выбран командиром отряда имени Щорса. В боях с оккупантами Пётр несколько раз был ранен. Его отряд провел немало дерзких операций, крупнейшими из которых были подрывы железнодорожных мостов через Дриссу и Неман. За это Пётр Миронович Машеров в 1944 году был удостоен звания Героя Советского Союза. К тому времени он — под кличкой Дубняк — уже был одним из руководителей партизанского движения в Белоруссии и секретарем подпольного обкома ЛКСМБ в Вилейской области. После освобождения родных краев Машерова оставили на комсомольской работе.
Уже в 1947 году он возглавил белорусскую комсомольскую организацию, сменив на этом посту Кирилла Мазурова, ушедшего на повышение. С Мазуровым его связывала давняя дружба, еще с партизанских времен, и они всегда помогали друг другу. Мазуров перетащил Машерова в минский обком, а затем вообще в ЦК республики. А когда Мазурова перевели на работу в Москву, то по его настоянию именно Машеров занял пост главы Белоруссии.
Машеров заметно отличался от руководителей других союзных республик. Не сидел сиднем в кабинете, а постоянно мотался по колхозам и маленьким городкам – на машине, на вертолете. Довольно быстро Пётр Миронович сколотил крепкую команду, члены которой заботились не столько о личных карьерах и благосостоянии, сколько о делах республики. Белорусская ССР под его руководством достигла значительных успехов по сравнению с другими регионами Советского Союза. Был построен ряд предприятий, начато строительство метро в Минске, бурно развивалось сельское хозяйство. Машеров уделял большое внимание развитию науки и образования, по студенческой привычке проявляя наибольший интерес к физике. Да вообще успехи Белоруссии были во всех сферах – искусстве, спорте, промышленности и прочем. Продовольственные магазины не только в Минске, но и в областных и райцентрах поражали приезжих москвичей богатством ассортимента. По количеству легковых машин на душу населения Белоруссия обгоняла другие республики. При Машерове началось производство цветных телевизоров «Рубин» и «Горизонт», которые можно было свободно купить. Никто не мог обвинить Машерова во взятках. Все знали, что его семья живет довольно скромно. Обладал большим обаянием, интеллигентностью, простотой в общении, умением находить подход к каждому собеседнику, редко повышал голос.
Успехи Белоруссии и лично Машерова были замечены. В 80-м году пошел упорный слух, что Петра Мироновича ждет повышение и перевод в руководство Союза, на место первого заместителя Председателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина. Слухи были не беспочвенны. Сам Косыгин, к тому времени старенький и больной, видел в молодом и активном Машерове не только своего зама, но и преемника, человека который поведет Союз по пути намеченных им реформ. Уже все было на мази. Планировалось, что Косыгин уйдет в ноябре, его пост займет 1-й заместитель Кирилл Мазуров, а на его освободившееся кресло сядет Машеров с перспективой дальнейшего повышения. Уже получено было негласное одобрение Брежнева и других членов Политбюро. Но тут случилось.
4 октября 1980 года в половине третьего Машеров выехал в город Жадино. Автомобилем ГАЗ 13 «Чайка», управлял 60-летний водитель Евгений Зайцев. Машеров сидел рядом с водителем, сзади — офицер охраны майор В. Ф. Чесноков. Впереди шла белая «Волга» без мигалок, но с громкоговорителем, сзади шла машина ГАИ. Скорость кортежа была 100—120 километров в час. Дистанция между машинами 60—70 метров.
У города Смолевичи навстречу кортежу двигался синий МАЗ-503, за которым тащился ГАЗ-53Б груженый картошкой. Водитель МАЗа Тарайкович увидел, как из-за пригорка выскочил быстро несущийся кортеж, и услышал, как милицейская машина приказала ему уйти вправо. Шофер выполнил эту команду, но, так как МАЗ был тяжело нагружен, сбросил скорость не тормозом, а уменьшив обороты двигателя. В это время водитель ГАЗа Николай Пустовит сократил дистанцию между грузовиками и заметил, что МАЗ останавливается. Стоп-сигналы при этом не загорелись — ведь Тарайкович на тормоз не нажимал. Чтобы не врезаться в задницу МАЗа, Пустовит мог съехать в кювет, но побоялся перевернуть тяжелогруженую машину, поэтому вывернул руль влево, и выехал на встречную полосу. Увидев выворачивающий ему в лоб самосвал, шофер милицейской «Волги» резко увеличил скорость и успел пролететь мимо ГАЗа буквально в нескольких сантиметрах. Судя по тормозным следам водитель «Чайки» Зайцев пытался затормозить, но затем решил повторить манёвр «Волги» и увеличил скорость. Маневр не удался, правительственная машина врезалась в самосвал.
«Нет ответа на главный вопрос — о трагической гибели лидера. Не всё понятно, а версии этого ДТП разные. Почему на том перекрёстке машина сопровождения отрывается на 150 метров?» (Аркадий Русецкий).
Не перекрывали дорогу и не выставляли оцепление по распоряжению самого Машерова. Ну не любил Петр Миронович помпезных и пышных выездов, запрещал перекрытие дорог. Ехали не установленным для партийных бонз порядком, с кучей машин, с перекрытием дорог и улиц, с гаишниками на мотоциклах, с кортежем сопровождающих лиц.
Дежурного ГАИ не предупредили о прохождении по трассе Минской области кортежа Машерова. Поэтому ГАИ не приняла необходимых мер. Однако этот факт объясняется тем, что Пётр Миронович обычно определялся с маршрутом уже в пути.
Евгений Зайцев, везший Машерова, был отличным водителем, но ему уже перевалило за 60 лет, реакция уже не та, тем более страдал радикулитом. Но Пётр Миронович не возражал, чтобы его возил Зайцев — он был человеком привычек, а с Зайцевым его связывала дружба еще с комсомольских времен. Так в конце сентября Зайцеву не удалось пройти медосмотр, окулист обнаружил у него ухудшение зрения и запретил садиться за руль. В дело вмешался сам Машеров, после звонка, которого новая медкомиссия разрешила Зайцеву управление транспортным средством, но только в очках.
По статусу первому секретарю был положен бронированный ЗИЛ-117. Такой автомобиль в гараже ЦК КПБ имелся, и Машеров чаще всего ездил именно на нем. Однако утром 4 октября обнаружилось, что у ЗИЛа разбиты задние фары. Сторонники конспирологии считают, что их разбили намеренно, готовя покушение, однако следствие установило, что фонари ЗИЛа пострадали накануне вечером во время неудачного маневра одного из шоферов внутри гаража. Из-за неисправности ЗИЛа к крыльцу и подали «Чайку» к тому времени считавшуюся уже устаревшей.
Машеров сидел на переднем сидении, его охранник майор Чесноков расположился сзади. Это явное нарушение инструкций. Но так было почти всегда. Любил Петр Миронович сидеть впереди, а охранник не мог ему противоречить.
Николай Пустовит в 2010 году
Главный виновник ДТП Николай Пустовит за 16 лет работы за баранкой не попадал ни в одну аварию, имел кучу благодарностей, был отличным семьянином, к тому же малопьющим. Конспирологи выкопали тот факт, что за день до аварии он проезжал по этому маршруту, и сделали вывод, что он готовился к покушению. Но это нормально для колхозного водителя – ежедневно ездить из колхоза в город и возить картошку. Да и как-то сложно заподозрить в простом деревенском мужике коварного киллера. Да и вообще по законам жанра убийцу такой значимой личности должны были ликвидировать. Пустовит же после отсидки вернулся в родную деревню и дожил до глубокой старости.
Юрий Андропов хотя и рвался к власти, но был здравомыслящим реалистом, прекрасно понимал, что в делах государственной важности личные антипатии должны отходить на задний план. Тем более что Андропов к тому времени сильно болел. Устранять Машерова у него не было никакого резона. Машеров, который старался наполнить полки магазинов не только в Белоруссии, но и во всей стране, был бы Андропову крайне необходим.
А то, что никто из кремлевских владык никто не приехал в Минск, на похороны Машерова тоже объяснимо. Кремлевские старцы уже впадали в маразм, и старались не посещать траурные мероприятия, как и большинство пожилых людей. Предпочитали помпезные юбилеи и празднества.
Смерть Петра Мироновича Машерова – это цепь случайностей, возможно вызвавших в результате развал Советского Союза. Если бы он не погиб в аварии, если бы стал премьером, а затем главой страны.
П м машеров биография
Родился 13 февраля 1918 года в деревне Ширки ныне Сенненского района Витебской области Республики Беларусь в крестьянской семье. Белорус. В 1939 году окончил Витебский педагогический институт имени С.М. Кирова. С 15 августа 1939 года по 22 июня 1941 года работал учителем физики и математики в Россонской средней школе Витебской области Белорусской ССР.
П.М. Машеров принимал непосредственное участие в разработке и проведении многих боевых операций. Под его руководством партизаны наносили удары по коммуникациям, органам управления и снабжения немецко-фашистских войск в Витебской, Калининской областях Белоруссии и Латвийской ССР. Дважды был ранен.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1944 года за образцовое выполнение правительственных заданий в борьбе против немецко-фашистских захватчиков в тылу противника и проявленные при этом отвагу и геройство и за особые заслуги в развитии партизанского движения в Белоруссии Машерову Петру Мироновичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1978 года за большие заслуги перед Коммунистической партией и Советским государством и в связи с шестидесятилетием со дня рождения Машерову Петру Мироновичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
П.М. Машеров являлся членом Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза в 1964-1980 годах (кандидат с 1961 года), кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС с 1966 года. Избирался депутатом Верховного Совета СССР 3-5-го и 7-10-го созывов. С 1966 года он член Президиума Верховного Совета СССР.
Награждён 7 орденами Ленина (15.08.1944; 28.10.1948; 18.01.1958; 12.02.1968; 02.12.1971; 12.12.1973; 10.02.1978), болгарским орденом «Георгий Димитров» (02.1978), медалями, в том числе «Партизану Отечественной войны» 1-й степени (15.01.1944).
Бронзовый бюст Героя Советского Союза, Героя Социалистического Труда П. М. Машерова установлен в городе Витебске.
В Минске именем П.М. Машерова названы: проспект (бывшая Парковая магистраль), на доме №1 которого установлена мемориальная доска; завод автоматических линий; средняя школа №137 Первомайского района. В Минске на доме, в котором жил Герой, установлена мемориальная доска.
Из книги Л.М. Млечина «Железный Шурик». Эксмо, Яуза; Москва; 2004
СМЕРТЬ МАШЕРОВА
Это произошло четвертого октября восьмидесятого года. На шоссе Москва — Брест черная правительственная «Чайка» врезалась в грузовик с картошкой. От удара машина загорелась.
Смерть Машерова вызвала сначала глухие разговоры и перешептывания, а затем откровенные речи о том, что это была не авария. Машерова убили. Для подозрений оснований было предостаточно. Вроде бы даже сотрудники ГАИ поговаривали, что дело нечисто, кто то это подстроил.
За две недели до автокатастрофы сменили председателя республиканского КГБ, затем начальника личной охраны Машерова, затем бронированный «ЗиЛ», положенный ему как кандидату в члены политбюро, отправили в ремонт. Посты ГАИ не предупредили о поездке Машерова, и поэтому не были приняты надлежащие меры безопасности. И водитель грузовой машины, которая врезалась в «Чайку», накануне почему-то уже проехал тем же маршрутом. Тренировался? Почему кто-то решил устранить Машерова? Версий было множество.
После смерти Кулакова секретарем ЦК назначили Горбачёва — это был его первый шаг к власти. А наиболее вероятным сменщиком стали вроде бы считать Машерова. Брежнев будто бы даже решил поставить Машерова во главе правительства — вместо Косыгина. Тогда, в восемьдесят втором году, после смерти Брежнева, именно Машеров стал бы генеральным секретарем.
Но Машерова убрали, потому что он после войны возглавлял белорусский комсомол и принадлежал к «комсомольской группе» Шелепина. Поэтому председателем Совета Министров стал престарелый Николай Тихонов, старый друг Брежнева.
Выходит, если бы Машеров остался жив и стал главой страны, судьба страны сложилась иначе? И многие уверены, что эта автокатастрофа не могла быть случайностью. «Мы знали, что отца убили», — говорит дочь Машерова.
Есть и другие версии, помельче масштабом. Будто бы на брестской таможне задержали бриллианты, принадлежавшие дочери Брежнева Галине. Машеров отказался замять дело, и тогда министр внутренних дел Николай Щёлоков организовал устранение Машерова. Брежнев не возражал, потому что завидовал Машерову, его популярности, обаянию, молодости… Вот почему на похороны Машерова прилетел из Москвы только секретарь ЦК по кадрам Иван Капитонов. Остальные члены партийного руководства не пожелали лететь в Минск.
А тут ещё неожиданно отправили в отставку предшественника Машерова на посту белорусского хозяина Кирилла Трофимовича Мазурова, который был первым заместителем председателя Совета министров и членом политбюро. Мазурова сняли со всех постов «по состоянию здоровья», хотя он был моложе и крепче остальных членов политбюро.
Все эти версии, взятые вместе, действительно производят впечатление заговора. Но попробуем разобраться.
После смерти Машерова было проведено самое тщательное расследование, такое, что хоть в учебники заноси. Вывод был однозначный: дорожно транспортное происшествие. Виноват был водитель грузовика, который вёз картошку. Он слишком устал, зазевался, вывернул руль влево, хотя надо было поворачивать вправо, и врезался в «чайку» Машерова.
Виновата была служба охраны Машерова, которая пренебрегла инструкциями.
Виноват был водитель Машерова, пожилой уже человек, который страдал от радикулита, неважно видел. Петру Мироновичу назначили более молодого и умелого водителя, но старый не давал ему сесть за руль.
А как же политическая сторона дела? Другого выходца из Белоруссии члена политбюро Кирилла Мазурова сняли не после смерти Машерова, а за два года до этого. И одно не имело отношения к другому. Кирилл Мазуров и Пётр Машеров, похоже, не очень ладили.
Почему Брежнев расстался с Мазуровым?
— Мы все получали для служебного пользования закрытую информацию, — рассказывал сам Мазуров в интервью «Советской России», — и в одном из сообщений я как то прочитал, что дочь Брежнева плохо вела себя во Франции, занималась какими то спекуляциями. А уже и без того ходило немало разговоров на эту тему. Пришел к Брежневу, пытался по товарищески убедить, что пора навести ему порядок в семье. Он резко отчитал меня: не лезь не в свое дело… И по другим поводам стычек было немало. Наконец однажды мы сказали друг другу, что не хотим вместе работать. Я написал заявление.
Брежнев иначе трактовал причины своего недовольства Мазуровым, которого называл беспомощным и безруким руководителем. Сидя в Завидово, рассказал команде, писавшей ему выступление. Заместитель заведующего международным отделом ЦК Анатолий Сергеевич Черняев записал его слова:
«Письмо получил от тюменских нефтяников. Жалуются, что нет меховых шапок и варежек, не могут работать на двадцатиградусном морозе. Вспомнил, что, когда еще был секретарем в Молдавии, создал там меховую фабрику. Позвонил в Кишинев: говорят — склады забиты мехами, не знаем, куда девать. Звоню Мазурову, спрашиваю, знает ли он о том, что делается в Тюмени и в Молдавии на эту тему. „Разберусь“, — говорит. Вот вам и весь общесоюзный деятель!»
Перед пленумом Брежнев внезапно уединился с Мазуровым и попросил его подать заявление об уходе на пенсию.
Мазуров был сторонником очень жесткой, консервативной политики, большим, чем другие члены политбюро, поклонником Сталина. Такие люди не нравились Брежневу.
Что касается смерти члена политбюро Кулакова, то люди компетентные знали, что Фёдор Давыдович и слова не смел сказать против Брежнева, а умер он потому, что ему нельзя было пить, а он не мог себя сдержать.
Когда хоронили члена политбюро Кулакова, Брежнев и другие были в отпуске. Никто из них не прервал отпуска, чтобы попрощаться с товарищем. Не потому, что у них были политические разногласия. Просто все они были равнодушными и циничными людьми. Вот почему и на похороны Машерова прислали одного секретаря ЦК Капитонова. Таков был ритуал.
Но почему же вот уже столько лет не исчезают слухи о том, что Машеров был убит, что против него затевался заговор? Слухи о заговоре, о том, что Машерова убили, появились потому, что в те годы всё скрывали, всё утаивали.
Пётр Миронович Машеров был хозяином, которого уважали в республике. Во время войны он ушёл в партизанский отряд. В сорок четвертом стал Героем Советского Союза. Его ценили за скромность, доступность, заботу о республике. Даже просто за то, что на фоне остальных членов политбюро, он выглядел молодым и приятным человеком с хорошей улыбкой.
Но при этом он был таким же партийным секретарём, как и его коллеги. Алексей Иванович Аджубей вспоминал, как летом пятьдесят второго года они с руководителем белорусского комсомола Машеровым были командированы в Австрию на слёт молодёжи в защиту мира. В Вене им повсюду виделись агенты ЦРУ. Бывший партизан Машеров, едва шевеля губами, говорил Аджубею:
— Это шпик, запоминай его, Алексей, заметаем следы…
Машерова почему то называли оппозиционером, говорили, что Брежнев его не любил. Но это далеко не так. Напротив, он произносил такие же речи во славу Брежнева, как и Шеварднадзе, и Алиев, хотя и не был восточным человеком.
Брежнев ценил Машерова, но как республиканского руководителя, не более того. Брежнев приглашал его с женой к себе домой, на охоту в Завидово. Часто звонил, советовался. Но переводить в Москву не собирался.
Машеров жаловался на то, что его зажимает украинская группа в руководстве страны.
Николай Егорович Матуковский, собкор «Известий» в Белоруссии, вспоминал, как обратился к Машерову:
— Пётр Миронович, почему наш Минск — не город-герой? Ведь он же буквально стоит на костях его защитников! Люди не понимают вашей скромности…
Корреспондент «Известий» попал в больное место. Машеров попытался закурить, у него дрожали руки:
— Ты думаешь, я не ставил этого вопроса? Зарубили! Слишком много там украинцев, которые не хотят, чтобы наш Минск сравнялся с их Киевом. А я всего лишь кандидат в члены политбюро… Наш главный противник — Подгорный. Почему-то он активнее других выступает против нашей звезды.
В июне семьдесят четвёртого всё-таки появился указ о присвоении Минску звания города-героя. А вручить столице Белоруссии золотую звезду Брежнев приехал только через четыре года, в июне семьдесят восьмого. У Леонида Ильича любимыми были другие республики и другие первые секретари.
Просьбы Машерова в Москве часто встречали отказ.
Пётр Миронович в разговоре с Андроповым назвал имя чекиста, белоруса, которого хотел бы видеть в кресле начальника республиканского КГБ. Андропов не мог отказать Петру Мироновичу. Зимой семидесятого года председатель КГБ Андропов вручал генеральские погоны начальнику управления госбезопасности по Ставропольскому краю Эдуарду Болеславовичу Нордману. Юрий Владимирович сказал ему:
— Готовься к возвращению в Белоруссию. Будем рекомендовать тебя председателем комитета. Эдуард Нордман был только рад.
Перед самой войной он начал работать в Пинском райкоме комсомола. Как только началась война, ушел в партизаны и воевал до самого освобождения Белоруссии. В двадцать восемь лет он был секретарем райкома партии, потом его отправили в Москву учиться в Высшую партшколу. Когда вернулся с дипломом — это был пятьдесят восьмой год, — его отправили начальником управления в республиканский комитет госбезопасности. В шестьдесят пятом перевели в центральный аппарат.
Прошёл месяц, другой, третий. И председателем КГБ Белоруссии назначили генерала Якова Прокофьевича Никулкина… Он был на девять лет старше Нордмана, в госбезопасности служил с сорокового года и ему уже собирались оформить пенсию.
Нордман не мог понять, что произошло: почему Андропов отказался от своего слова? И только потом начальник 9-го управления (охрана высших руководителей партии и государства) генерал Сергей Николаевич Антонов объяснил Нордману:
— Знаешь, что произошло с твоим назначением?
— Когда Юрий Владимирович доложил Брежневу о твоей кандидатуре, тот сказал: «Вы что, не понимаете, что Петро (так Брежнев называл Машерова) подтягивает к себе партизан? Мы же ничего не будем знать, что он там замышляет!»
Бдительный Брежнев не хотел, чтобы Машеров окружал себя людьми, с которыми он связан давними отношениями, которые больше ориентировались бы на Петра Мироновича, чем на Москву. Поэтому в Минск отправили генерала Никулкина, который служил в Монголии советником по линии госбезопасности.
А Нордмана, которого Машеров просил Андропова вернуть на родину, отправили председателем республиканского комитета в Узбекистан. Это был красивый ход: выдвинули Нордмана, но в Узбекистан. Эта командировка закончилась для Нордмана печально. С хозяином республики Рашидовым он не сработался…
В последний раз он видел Машерова за год до трагедии, когда был в Минске проездом.
«Стоим с сотрудниками из охраны, — вспоминает генерал Нордман. — Давно знакомые ребята. Во дворе две машины: „ЗИЛ-117“ и сзади „волга“ охраны.
— А где, — спрашиваю, — машина сопровождения?
— Она идёт у нас впереди метров за пятьсот-шестьсот, отвечает начальник охраны полковник Валентин Сазонкин.
— Как же можно так ездить, да ещё в такой туман? Впереди «ЗиЛа» должна быть машина сопровождения.
— Мы не раз говорили Петру Мироновичу, а он — ни в какую. Скажите вы, он к вам прислушается.
Сели в «ЗИЛ». Улучив момент, говорю:
— Пётр Миронович, непорядок — машины сопровождения впереди нет.
— Ты же знаешь, я не люблю кортежей.
— Да не о кортежах, о безопасности речь.
Короче, разговор не получился. Ушёл он от обсуждения этой темы. Но человек я настырный, есть у меня такой грех. Еще раз улучив момент после ужина, снова взялся за свое:
— Пётр Миронович, я очень вам советую изменить порядок сопровождения машины. До добра это не доведёт. Разве можно так, да ещё при таких туманах? Я бы никогда такого не позволил.
— Я помню, как ты организовал мою охрану на Северном Кавказе и в Ташкенте. Ты бы мою машину зажал в кольцо.
— В кольцо не в кольцо, а впереди машину поставил бы обязательно. У меня на Кавказе иного выхода не было. Там не было широких минских проспектов. На Кавказе условия более чем жёсткие. Но за все годы ни разу не было ЧП, хотя иногда бывало на грани, ходил, как говорится, по лезвию ножа и не раз хватался за валидол.
— Ну, хорошо, Эдуард Болеславович, оставим этот разговор…
Самое странное было утром следующего дня. Звоню по вертушке председателю КГБ республики Никулкину.
— Яков Прокофьевич, меня беспокоит, как организовано сопровождение машины Петра Мироновича. Так ведь и до беды недалеко.
— А чего это тебя беспокоит? Чего лезешь не в свои дела?
Отбрил он меня, наивного, чисто.
— Ты не сердись, Яков, за мое неуместное вмешательство, но ты же понимаешь, чем всё может кончиться, когда охрана допускает безразличие к требованиям безопасности охраняемого лица. Ты же знаешь решение политбюро и приказ КГБ. Там чётко записано: лично отвечает за жизнь охраняемого местный начальник КГБ. В данном случае — ты…
— Знаю, не раз говорил об этом Машерову. Он слушать не хочет. Знаешь, пошёл он… Он сам в политбюро, сам принимает решения, сам не выполняет, а я должен его убеждать…»
По твёрдому убеждению генерала Нордмана, Машеров пал жертвой стечения роковых обстоятельств.
Биография предоставлена Уфаркиным Николаем Васильевичем (1955-2011)
