обращение актера бориса галкина

«Всемирное зло»: Галкина высмеяли за веру в теории заговора о вакцинации

Фейки и теории заговора о вакцинации от коронавируса распространяются с пугающей быстротой. Вдвойне печально, когда публикацией абсурдных и недостоверных сведений занимаются известные люди, к мнению которых прислушиваются многие. Накануне пользователи Сети подняли на смех Анастасию Волочкову, которая «выявила» связь между прививкой и последющим заболеванием ВИЧ. Теперь же к армии противников вакцинации неожиданно примкнул 73-летний актер Борис Галкин, который считает все происходящее «всемирным злом, направленным на уничтожение людей».

«Как и многие граждане нашего Отечества, я против принудительной вакцинации и тем более вакцинации детей. Давайте встанем на защиту наших детей и выступим против этого эксперимента. Я против тех, кто собирается манипулировать сознанием наших граждан. Я прошу всех, кто разделяет мое мнение, присоединиться. Мы должны собраться все вместе и противостоять этому злу, направленному на уничтожение людей и свободы воли человека, живущего в этом мире», — говорит Галкин на опубликованной видеозаписи.

В комментариях собралось множество «антипрививочников», которые стали восхищаться «большим мужеством» и «достойной позицией» Бориса Сергеевича. Многие даже предложили избрать его в Государственную думу, а еще лучше — сделать министром здравоохранения или даже президентом. Впрочем, по мнению других комментаторов, к словам престарелого Галкина не стоит относиться серьезно, возможно, мужчина просто «перегрелся на солнышке».

Источник

«Уничтожение людей и свободы»: Галкина осмеяли за призывы к отказу от прививок

Сегодня общество разделилось на тех, кто с с пониманием относится к прививкам от COVID-19 и их оппонентов. Артист Борис Галкин на стороне антипрививочников. Оказалось, что звезда боится чипирования и верит в фейки о вакцинах.

ПО ТЕМЕ

Галкин лишился связи с любимой падчерицей из-за дочери

Знаменитый режиссер избавился от мечтающего о роли Галкина

«Нет слов»: Галкин разбит огромным горем

Актер Егор Бероев опубликовал в своем инстаграм-аккаунте ролик с обращением знаменитости. Борис Галкин призвал народ противостоять «злу, направленному на уничтожение людей и свободы воли человека». Он выступил резко против прививок от ковида не только для взрослых, но и для детей, назвав происходящее экспериментом.

В комментариях под постом развернулось бурное обсуждение ролика. Антипрививочники принялись наперебой благодарить актера за смелость, назвав его поведение героизмом. Однако нашлись и те, кого шокировало мнение и поведение Бориса Галкина. Они посчитали, что к словам актера не надо относиться серьезно, поскольку они смешны.

«Принудительно нельзя, конечно, но против вакцинации вообще?! Умный уважаемый человек. «, – высказался один из фолловеров.

Напомним, ранее россияне высмеяли Анастасию Волочкову за ее мнение о вакцинации. Танцовщица заявила, что прививка от ковида может грозить последующим заболеванием ВИЧ. Пожалуй, еще никто не переплюнул балерину в своих предположениях насчет вероятных последствий прививок.

Источник

Актер Борис Галкин: Момент прозрения

Для мно­гих 2020‑й – год пан­де­мии, каран­ти­на, болез­ни, и для кого-то на вто­рой или тре­тий план ухо­дит пони­ма­ние того, что мы уже 75 лет живем в мире, что тогда, в 1945‑м, нам уда­лось выбрать­ся из глу­бо­кой ворон­ки страш­ной и раз­ру­ши­тель­ной вой­ны. А ведь память о том вре­ме­ни не дает замкнуть­ся в стра­хе перед нынеш­ни­ми труд­но­стя­ми. Сре­ди нас оста­ет­ся всё мень­ше не толь­ко тех, кто вое­вал на фрон­тах Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, кто пере­нес лише­ния в тылу, но и их детей, кото­рые по сво­им роди­те­лям виде­ли, как опа­ля­ет людей пла­мя вой­ны. Для мно­гих ныне живу­щих в стране людей «кни­гой памя­ти» ста­но­вят­ся воен­ные филь­мы. О встре­чах с фрон­то­ви­ка­ми и их прав­де, изло­жен­ной в спек­так­лях и филь­мах, о соб­ствен­ном после­во­ен­ном дет­стве и о пути к Богу рас­ска­зал заслу­жен­ный артист Рос­сии Борис Галкин.

– Борис Сер­ге­е­вич, ваше дет­ство про­шло в осо­бой атмо­сфе­ре, когда дыха­ние вой­ны было еще свежим…

– Как вас воспитывали?

– Лич­ным при­ме­ром. Папа рабо­тал с утра до ночи. Я про­сто видел, как он рабо­тал. Мамоч­ка была неве­ро­ят­ная тру­же­ни­ца. Даже не знаю, что она не уме­ла. Все зна­ла: про еду, лекар­ства, жизнь. К сожа­ле­нию, нет у нас тако­го пред­ме­та, как уро­ки жиз­ни. А мама и папа нам это пре­по­да­ва­ли. Они были тру­же­ни­ки. Им было не до вос­пи­та­ния: если хочешь быть чело­ве­ком, смот­ри, как надо. Но каж­дый их посту­пок – с тол­ком, с чув­ством. По-чело­ве­че­ски всегда.

– Навер­ня­ка вы вза­хлеб чита­ли кни­ги о войне, как все маль­чиш­ки ваше­го поколения…

– В первую оче­редь, Вик­то­ра Пет­ро­ви­ча Аста­фье­ва читал. Кста­ти, я его играю в спек­так­ле «Весе­лый сол­дат» в Губерн­ском теат­ре Сер­гея Без­ру­ко­ва. Я про­чел прак­ти­че­ски все­го Аста­фье­ва и к тому же знал его лич­но. И пони­маю, поче­му мои роди­те­ли мол­ча­ли. Прав­да о войне – бес­по­щад­ная, истин­ная, окоп­ная. Вик­тор Пет­ро­вич, как и мой отец, слу­жил ради­стом в пехоте.

Впер­вые я уви­дел Аста­фье­ва в теат­ре Ермо­ло­вой, когда была пре­мье­ра его пье­сы «Чере­му­ха». В кон­це спек­так­ля Вик­то­ра Пет­ро­ви­ча попро­си­ли под­нять­ся на сце­ну. Это была сама есте­ствен­ность, сама жизнь, сама убе­ди­тель­ность, когда он шел по про­хо­ду, под­ни­мал­ся на сце­ну. Когда Вик­тор Пет­ро­вич слег­ка покло­нил­ся, зал раз­ра­зил­ся гро­мом ова­ций – не пото­му, что перед ним автор пье­сы, а пото­му, что он выра­жал собой под­лин­ное, насто­я­щее. «Вот это финал!» – потря­сен­но вос­клик­нул сидев­ший рядом со мной мужчина.

– Что­бы «нажить» в себе это под­лин­ное, чело­ве­че­ское, надо обя­за­тель­но прой­ти через пла­виль­ную печь вой­ны? Как моло­до­му поко­ле­нию, кото­ро­му не при­шлось про­хо­дить испы­та­ния, стать людь­ми, а не казать­ся ими?

– Надо научить­ся сопе­ре­жи­вать, состра­дать. Не себя люби­мо­го леле­ять, что чаще все­го сей­час в детях про­яв­ля­ет­ся, а вни­кать в судь­бу ближ­не­го, даже даль­не­го пред­ка сво­е­го. Взве­сить ее, понять, как их жизнь повли­я­ла на судь­бы наше­го государства.

Надо уяс­нить, что вдох­но­ве­ние и радость в жиз­ни при­хо­дят из вер­ной при­ро­ды чувств. Если ты искренне сочув­ству­ешь в тот или иной адрес, состра­да­ешь, зна­чит радость твоя будет такая же искрен­няя и свет­лая. Это сто­ро­ны одной меда­ли: скорбь и радость.

Мы не зна­ем, где и когда нас посе­тит про­зре­ние. Но рано или позд­но это все рав­но про­ис­хо­дит. С каж­дым чело­ве­ком. Даже неве­ру­ю­щий Эль­дар Алек­сан­дро­вич Ряза­нов в послед­ний год сво­ей жиз­ни пишет молит­ву: «Гос­по­ди, ни охнуть, ни вздох­нуть, дни летят в метель­ной кру­го­вер­ти. Жизнь – тро­пин­ка от рож­де­нья к смер­ти, смут­ный, скрыт­ный, кри­во­ва­тый путь…» Он обра­ща­ет­ся к Гос­по­ду Богу. С такой искрен­но­стью, из сво­е­го серд­ца. Он стал дру­гим чело­ве­ком, он уви­дел то, чего не видел до этого.

– У вас был свой момент прозрения?

– Когда я делал что-то не то, отец гово­рил: «Ну, бала­мут!» Мое юное бала­мут­ство в какой-то момент оста­но­ви­лось. Одна­жды я уви­дел, как моя бабуш­ка молит­ся на раз­ва­ли­нах хра­ма свя­то­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го на бере­гу реки Хот­чи Тал­дом­ско­го рай­о­на Мос­ков­ской обла­сти. Мне было 14 лет, я воз­вра­щал­ся с тан­цев, раз­ве­се­лый, само­до­воль­ный. Было уже тем­но, один­на­дца­тый час ночи. Гля­жу – моя бабуш­ка с дву­мя ста­руш­ка­ми. «Ты что здесь дела­ешь?» – спра­ши­ваю. – «Молюсь»… Я ото­ро­пел. Она гово­рит: «Зна­ешь что, Борь­ка. Я помру, а вот этот храм сто­ять будет. Понял?» Храм сто­ит, как бабуш­ка сказала.

Я тогда заду­мал­ся… Они ночью моли­лись. Одни. Что­бы их никто не заме­тил. Про­си­ли, что­бы был вос­ста­нов­лен мона­стырь и Алек­сан­дро-Нев­ский храм. Такая тиши­на после это­го осо­зна­ния в серд­це насту­пи­ла! Пере­дать не могу. С тех пор Гос­подь посе­лил­ся в моем серд­це. Но посто­ян­но ходить в цер­ковь я начал в нача­ле 90‑х.

– Маль­чиш­ки в после­во­ен­ную пору меч­та­ли стать лет­чи­ка­ми, кос­мо­нав­та­ми, а вы выбра­ли твор­че­скую сте­зю. Почему?

– Когда ты маль­чиш­ка, то хочешь быть всем и сра­зу. Мы вгры­за­лись в кни­ги и учеб­ни­ки, нам хоте­лось зна­ний и вер­шин. Поэто­му и у меня с дет­ства: спорт, сек­ции, все­гда хоте­лось что-то делать. Еще в пятом-шестом клас­се у меня роди­лась любовь к сло­ву, к строч­кам. С вось­мо­го клас­са я участ­во­вал в школь­ных кон­кур­сах чте­цов, а педа­гог по лите­ра­ту­ре Зина­и­да Абра­мов­на гово­ри­ла: «Ну хоро­шо, дети. Сего­дня мы закон­чим порань­ше, а Борис Гал­кин нам почи­та­ет». Все слу­ша­ли, никто не смеялся.

Потом я ока­зал­ся в «Сту­дии чте­ца» у Кон­стан­ти­на Гри­го­рье­ви­ча Тито­ва, лат­вий­ско­го акте­ра теат­ра и кино. Он сидел за одной пар­той в Лите­ра­тур­ном инсти­ту­те с Нико­ла­ем Май­о­ро­вым, заме­ча­тель­ным рус­ским поэтом, погиб­шим в 1945 году. Он был так­же зна­ком с поэтом Миха­и­лом Куль­чиц­ким, про­за­и­ком и жур­на­ли­стом Ильей Эрен­бур­гом. Это чело­век еще той куль­ту­ры, тех зна­ний, той глу­би­ны и насто­я­ще­го чело­ве­че­ско­го уча­стия в жиз­ни каж­до­го сво­е­го уче­ни­ка. Это до такой сте­пе­ни уни­каль­ный спо­соб вос­пи­та­ния! С его сто­ро­ны нико­гда не было нази­да­ния, наре­ка­ния, но мяг­кая, про­ник­но­вен­ная пла­сти­ка – она пра­ви­ла и серд­це, и душу, и созна­ние. Ты чита­ешь строч­ку, а он спра­ши­ва­ет твое отно­ше­ние к сло­ву, собы­тию, пер­со­на­жу. Такая тон­кая, вдум­чи­вая рабо­та над тек­ста­ми и фор­ми­ро­ва­ла наше мировоззрение.

– Когда я зна­ко­ми­лась с вашей филь­мо­гра­фи­ей, к сво­е­му удив­ле­нию, узна­ла, что вы сня­ли фильм «22 июня ров­но в четы­ре часа». Год его выпус­ка – 1991‑й. Слу­чай­ное ли это сов­па­де­ние? Что в пери­од сло­ма госу­дар­ствен­но­го строя при­ве­ло вас к этой теме как к объ­еди­ня­ю­ще­му началу?

– Цар­ствие Небес­ное Вади­му Тру­ни­ну, дра­ма­тур­гу, мое­му хоро­ше­му това­ри­щу. По его сце­на­рию был снят фильм «Бело­рус­ский вок­зал». Когда я про­чел его сце­на­рий «Я хочу рас­ска­зать», сра­зу согла­сил­ся сни­мать фильм. Там опи­сы­вал­ся пред­во­ен­ный Ленин­град, юность моих роди­те­лей. Мама из Ленин­гра­да ушла на вой­ну. Вся кар­ти­на – это пред­чув­ствие беды. Она о том, как важ­но в этой жиз­ни быть друг с дру­гом, не в рас­пре нахо­дить­ся. Пото­му что эти «ров­но в четы­ре утра» могут насту­пить вне­зап­но, и мы долж­ны быть к это­му гото­вы, не отлу­чать­ся друг от дру­га, не холо­деть серд­цем, не пре­не­бре­гать друг другом.

Я хотел назвать эту кар­ти­ну «Вре­мя наста­нет про­щать­ся», и Вадим был со мной согла­сен. Мне кажет­ся, это очень важ­ная фра­за для каж­до­го чело­ве­ка. Герои кар­ти­ны не зна­ли, что видят друг дру­га в послед­ний раз. Но если знать, что это в послед­ний раз, что тогда для тебя глав­ное? Но в Гос­ки­но не оце­ни­ли мою идею и насто­я­ли на сво­ем назва­нии – по песне.

– На съе­моч­ной пло­щад­ке филь­ма «Мы из буду­ще­го» у вас слу­ча­лись спо­ры с моло­дым поко­ле­ни­ем акте­ров? Как они вос­при­ни­ма­ли войну?

– Нет. Они такие заме­ча­тель­ные: Дани­ла Коз­лов­ский, Андрей Терен­тьев, Дмит­рий Вол­ко­стре­лов и Вла­ди­мир Яглыч. Я был рад за ними наблю­дать в рабо­те: видеть их поис­ки, раз­мыш­ле­ния, твор­че­ские кон­флик­ты во вре­мя съе­мок. В этом был истин­ный азарт, они стре­ми­лись быть мак­си­маль­но досто­вер­ны­ми, быть «из этой жиз­ни». Им это уда­лось, они все сде­ла­ли по выс­ше­му клас­су. Я думаю, цену и мас­штаб беды и горя от вой­ны для госу­дар­ства они пони­ма­ли очень хоро­шо, каж­дый из акте­ров. Как я в свое вре­мя спо­рил с Леней Фила­то­вым, кото­рый напи­сал: «Неужто веч­но пом­нить вре­ме­на, про­пах­шие чере­му­хой и дымом»? Я ему ска­зал: «Ты что напи­сал? Хочешь или не хочешь – будут пом­нить». Память такая въед­ли­вая! Вик­тор Аста­фьев писал: «Я до сих пор не могу вер­нуть­ся с вой­ны». Это поко­ле­ние, кото­рое вырос­ло на войне и вос­пи­та­лось там.

– В одном из интер­вью вы ска­за­ли: «Все­му есть своя мера – сте­пень нрав­ствен­но­го паде­ния, и во мно­гих обла­стях куль­ту­ры она сего­дня зашка­ли­ва­ет». Где же нахо­дить пищу для души? Рань­ше люди в кино, театр ходи­ли, и совет­ское искус­ство, несмот­ря на идео­ло­ги­че­ские шоры, дей­стви­тель­но было на нрав­ствен­ной высоте.

– Я счи­таю, что спа­се­ние Рос­сии – на тер­ри­то­рии мона­сты­ря. Мне очень понра­ви­лось, как ска­зал один батюш­ка: «Не важ­но, что и сколь­ко у нас, а важ­но, какие мы». Людь­ми мы можем быть, толь­ко стре­мясь к Гос­по­ду Богу всей душой сво­ей. Толь­ко в Боге мы ста­но­вим­ся насто­я­щи­ми людьми.

Веду ли я себя пра­виль­но? Нет. Стрем­люсь и ста­ра­юсь выпол­нять цер­ков­ные уста­нов­ле­ния. Но, к сожа­ле­нию, усло­вия моей рабо­ты всту­па­ют в пря­мое про­ти­во­ре­чие с тем, как бы мне хоте­лось жить.

Мне бы хоте­лось жить уеди­нен­но, бли­же к мона­сты­рю, в чисто­те и вере. Это мое сокро­вен­ное жела­ние. Как, к при­ме­ру, заме­ча­тель­ный наш актер Вла­ди­мир Заман­ский. Он вме­сте со сво­ей супру­гой Ната­льей Кли­мо­вой оста­вил карье­ру и живет уеди­нен­но в Муро­ме неда­ле­ко от хра­ма. Мой това­рищ, режис­сер Вик­тор Крюч­ков, кото­рый сни­мал фильм «Граж­да­нин Леш­ка», при­нял сан свя­щен­ни­ка, постро­ил дере­вян­ную цер­ковь в Твер­ской обла­сти и тоже живет в уеди­не­нии. Мы с супру­гой чер­па­ем духов­ные силы в свя­тых местах. Мы часто ездим в Оршин мона­стырь в Твер­ской обла­сти, к сво­е­му люби­мо­му батюш­ке отцу Евге­нию и гово­рим по душам.

Источник

«Денег я не считал»: Галкин рассказал, как спасал бывшую жену от рака

Когда актер Борис Галкин ушел из семьи к своей избраннице Инне Разумихиной, про него говорили, что он сбежал к молодой. Брак артиста с рухнул в момент, когда у его супруги Елены Демидовой нашли рак. В 2013 году артист женился в четвертый раз.

В студии программы «Секрет на миллион» Галкин вспомнил, что не сразу сообщил жене о ее болезни.

Борис Галкин, актер: «Об этом знал я, время я скрывал это от Елены, потом она прочитала. Это был рак желудка. Коль скоро разговор откровенный, мы до этого несколько лет вместе с Еленой не жили. Сохранялись обязательства друг перед другом и тесные отношения. Я свыкся с этой мыслью, что это будет так. Я увидел Инну на фестивале в Брянске, это был 2010 год — когда Елена уже болела, я ночевал в больницах».

Полгода бывшая жена Галкина жила в Доме ветеранов кино, потому что сама так захотела. Там были прекрасные условия, но за большие деньги.

Борис Галкин: «Денег я не считал, но не потому что я такой богатый, я просто не успевал этого делать, расходы постоянно есть и большие».

Его новая супруга недоумевала, почему надо было перевозить Демидову в Дом ветеранов кино и тратить на это крупные суммы, но не вмешивалась, потому что считала, что это не ее дело.

Третья жена Бориса Галкина Елена Демидова умерла в 2017 году. Ей было 70 лет.

Источник

Борис Галкин и его четвертая жена потратили больше миллиона на ЭКО

Актер Борис Галкин не скрывает слез, когда говорит о своей дочери Ане. Она — его единственный родной ребенок, к тому же долгожданный. Артист стал отцом в возрасте. Дочку ему подарила певица Инна Разумихина, на которой Галкин женат с 2013 года.

Борис Галкин присутствовал на родах, это было их общее с женой решение. В студии программы «Секрет на миллион» артист признался, что рождение дочери было для него потрясающим событием.

Борис Галкин, актер: «Это потрясающе. Сам процесс вдохновляет. Когда я увидел ее глаза, это было море просто. Она лежала у меня на ладошке, огромные глаза ее были устремлены в пространство. Глаза у нее глубокие очень. Когда она еще в колясочке лежала, она смотрела вниз. Только в семь месяцев она вскинула глаза и посмотрела на небо».

Однако супругам пришлось преодолеть немало трудностей, чтобы родить ребенка.

Инна Разумихина, жена Бориса Галкина: «Я впервые стала мамой в 44 с половиной года. Позднее материнство подарило очень разнообразные ощущения, но счастливых больше. В 2013 году мы поженились, только в 2017 году появилась дочь. Пытались зачать ребенка естественным путем, но не получалось. Борису предстояла процедура, которая могла привести к бесплодию».

Борис Галкин: «Была аденома, нужна была операция, была опасность, что может быть онкологическая история. Все муки с зачатием и рождением ребенка приняла на себя Инна. Мы сделали несколько попыток. Работа первого доктора попахивала бизнесом».

Инна Разумихина: «Три переноса эмбриона было. На третий раз прижился плод. Все обошлось дорого, это трудно посчитать, потому что это было растянуто по времени. По ОМС я не проходила по возрасту. На процедуру мы потратили больше миллиона рублей».

Источник