Прецедентное право для российских судов. Кому это выгодно?
В юридическом сообществе продолжается дискуссия, вызванная докладом Председателя ВАС А.А. Иванова «Речь о прецеденте», с которым он выступил 19 марта с.г. на Третьих Сенатских чтениях в Конституционном Суде РФ. На днях прошел круглый стол на тему «Актуальность введения прецедентного права на российскую судебную практику. Российские реалии». Каковы перспективы применения прецедентного права в нашей стране? Кому это выгодно? Об этом спорили известные юристы.
К различным российским полуреформам и полумерам добавился еще и полупрецедент
По мнению Председателя ВАС РФ Антона Иванова (его доклад можно прочесть здесь), после признания нормативности постановлений пленумов высших судов, наделения их правом интерпретировать законодательные нормы и высказывать обязательные для нижестоящих судов правовые позиции, до трансформации нашей судебной системы в систему прецедентного права остается один шаг.
О плюсах и минусах, общественно-социальных рисках введения прецедентного права уже публично высказались многие представители юридического сообщества России. Разговор об этом институте права продолжили судья Конституционного Суда РФ в отставке, консультант КС Тамара Морщакова, управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP Андрей Гольцблат, управляющий партнер «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев и партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», руководитель Департамента судебной практики Григорий Чернышов.
Судья КС РФ в отставке Тамара Морщакова, что называется, с порога обозначила формат разговора как «общественную дискуссию». И сформулировала «для неюридической, непрофессиональной публики» суть прецедента: «С моей точки зрения, мы хотим обозначить этим словом обязательность единообразного решения разными судами одних и тех же правовых вопросов, которые уже истолкованы в практике высших судов РФ. То есть, главное для нас, если не вдаваться в особенности формирования прецедентов, заключается в том, что акт одного суда — обычно имеется в виду акт, принятый высшим судебным органом, или, по крайней мере, проверенный им — является совершенно обязательным ориентиром судебной практики при разрешении аналогичных дел…».
И с этой точки зрения, подчеркнула Тамара Морщакова, у нас, как верно отметил Председатель ВАС, уже существует полупрецедентная система. «Обязательность постановлений пленумов высших судов объективирована в законе», — сказала судья КС в отставке. Она подчеркнула, что руководящие разъяснения пленумов являются для судов, безусловно, связующими, и что АПК, да и другие кодексы, исходят из того, что любое судебное решение, отклоняющееся от позиций высшего суда, является основанием для отмены судебного акта.
Что происходит в правоприменении — революция или эволюция?
Партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Григорий Чернышов усмотрел в действиях Председателя ВАС «революцию в правоприменении». Но начал адвокат издалека — с решений английского суда, принятых в 80-годах прошлого века. «Мы не найдем в них, — сказал Чернышов, — ссылок на закон: все выводы суд объясняет ссылками на иные решения английских судов. Это прецедент в классическом его понимании, когда суд, а не законодатель, творит объективное право. Мне кажется, Антон Александрович говорит именно о таком понимании прецедента. Поэтому он и предложил внести изменения в российскую Конституцию, чтобы наделить высший суд нормотворческой функцией».
Первым революционным шагом, по мнению Чернышова, стало принятие нового АПК, дающего судам право аргументировать свои решения ссылками не только на законы, но и на постановления пленума. В 2009 году ВАС пошел дальше: его решения по конкретным делам получили юридическую силу для судебных актов по другим делам между иными лицами. Наделение высших судов нормотворческими функциями станет, как полагает Григорий Чернышов, третьим шагом в этом направлении.
Суды находятся в «одном миллиметре от нормотворчества в классическом виде»
Впрочем, процесс судебного нормотворчества, заявил Чернышов, уже фактически запущен. И привел пример. На протяжении многих лет все российские арбитражные суды единообразно применяли норму права о том, что неустойка не начислялась на сумму НДС. Но вот в январе 2010 года президиум ВАС принимает постановление — начислять! И теперь все судебные решения, которые были приняты до этого в течение шести месяцев, будут пересмотрены. Так это нормотворчество или нет? На этот вопрос Чернышов отвечает утвердительно: «Считаю, что здесь вполне уместен термин — нормотворчество. Если и не в классическом виде, то в одном миллиметре от него».
Управляющий партнер «Пепеляев Групп» Сергей Пепеляев уточнил: «Так вопрос в чем? ВАС не должен заниматься таким нормотворчеством? «Мое личное мнение заключается в том, что ВАС должен заниматься таким нормотворчеством. Поскольку, в противном случае, порядок в нашей судебной системе будет навести очень сложно», — ответил Чернышов.
Прецедент «по-русски»
Сам Сергей Пепеляев не согласился с коллегой в том, что происходящее в судебной системе РФ можно назвать революцией. «Никакого нового источника права не возникает, суды не будут творить право», — высказался он. — Мы со студенческих лет привыкли к тому, что, на самом деле в России прецедент в форме постановления пленумов существовал всегда. Пленумы высших судебных органов разъясняли тот или иной вариант толкования законодательной нормы. В этом смысле она становилась обязательной для всех нижестоящих судов».
Далее Сергей Пепеляев высказал такую мысль: «Мы ведь никогда не ставим под сомнение благо ли это, если судья по рукам и ногам связан четкой юридической нормой. А как быть, если закон разболтан? И вот в этой ситуации создание прецедентов — это благо. Потому что оно дает единство правоприменения во всей стране, хоть какую-то гарантию от произвола и от коррупции».
Управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP Андрей Гольцблат по этому поводу призвал коллег определиться с понятийным аппаратом — что понимать под институтом прецедента. «Нам нельзя, — подчеркнул он, — путать институты прецедента и институты источника права, это очень серьезные вещи». Прецедент в российской редакции, размышлял он, — это, наверное, все-таки исполнение решений вышестоящих судов нижестоящими и единообразие правоприменительной практики, неоднородность которой как раз и является основанием для обращения в ВАС.
Если мы говорим, что процесс пошел, и прецедент существует и применяется, продолжил Андрей Гольцблат, то я бы задал вопрос: процесс чего — движения к прецеденту, как он существует в его классическом стиле в англо-саксонской системе? Нет, в таком виде он в России в принципе невозможен, резюмировал он.
Откликаясь на предложение коллеги, Сергей Пепеляев подчеркнул, что «английский суд фактически сочиняет нормы права, а у нас суд нередко занят истолкованием не совсем удачных или откровенно ущербных законодательных норм». И тут же предложил свое определение прецедента «по-русски»: «Прецедент — это утвержденный высшим судебным органом в надлежащем порядке и обязательный для судов вариант толкования законодательного положения, ущербного с точки зрения его однозначности и заранее рассчитанного на многовариантность».
«А знаете, — подхватила Тамара Морщакова, — это замечательное определение. И оно охватывается понятием, которое и в теории права существует — прецедент толкования. И это самое то, что нам, действительно, нужно».
Шаг влево, шаг вправо — побег?
Тамара Морщакова обратила внимание собеседников на ситуацию, которая складывается сегодня в российской системе права. Любой закон, когда он применяется в суде, подвергается судебной проверке. Конституция говорит судье: ты не можешь подчиняться закону, если сам закон плох, и должен применять только акты, соответствующие Конституции. Значит, каждый судья для себя решает в отношении акта, который он применяет: он соответствует Конституции или нет? Если нет, он не может применить его по делу. По закону он должен обратиться в КС с запросом о конституционности этого акта. Но это не мешает судье конкретное дело рассмотреть и разрешить, исходя их конституционных требований.
Теперь у нас, продолжила Морщакова, возникает новый регулятор — решение высшего суда по конкретному делу. Появляется некий новый нормотворческий продукт, но в существующей правовой системе России не предусмотрены способы для его проверки. Более того, если в отношении закона судья нацелен Конституцией на то, чтобы проверять конституционность нормы, то в отношении актов высших судов изначально провозглашается их обязательность – и ни шага влево, ни шага вправо суд сделать не может.
Если мы переходим на такие регуляторы, которые очень условно можно назвать актами судебного права или прецедентом, то мы должны ответить на вопрос — а каким обязательным для нас принципом права, в том числе, конституционным, мы могли бы проверять соответствие прецедента, сформированного высшим судом?
«Ответа на вопрос — как проверять, нет», — отреагировал Андрей Гольцблат.
В этой части, предложила Морщакова, совершенно нельзя исключать компетентность КС РФ, который легче, чем законодатель, может оценить с точки зрения процедуры и профессионализма те новые правовые позиции, которым, согласно очередному решению высшего суда или постановлению его пленума, должна следовать вся другая судебная практика. Значит, требуются изменения в компетенцию всех высших судов, включая КС.
Проблема, затронутая Тамарой Георгиевной, заметил Гольцблат, несколько противоречива. С одной стороны, высшим судам регулировать практику надо, с другой — мы все равно должны иметь возможность проверить и решения высшего суда на предмет прецедентности, законности. Если это будет КС, то его полномочия в этой сфере действительно должны быть расширены. Но что делать с решением КС, который точно так же, как и другие высшие суды, может по какому-то вопросу поменять всю сложившуюся практику? Кто над Конституционным Судом?
Наступил черед для реакции на этот вопрос со стороны Тамары Морщаковой: «Над Конституционным Судом уже никого…»
Готова ли Россия к новому реформированию всей системы законодательства?
В связи с этим Андрей Гольцблат заметил, что вопрос всего правосудия — это, в первую очередь, правосознание судьи. То, чем и руководствуется судья в Англии, создавая прецедент, подчеркнул он. Ведь даже английский прецедент не является абсолютным. Судья, принимая решение, оценивает в том числе, насколько это конкретное дело применимо как прецедент к данным отношениям. Они могут быть абсолютно схожими, но не применимыми. Кроме того, в Англии, кроме прецедента, есть так называемые статуты, которыми руководствуются судьи.
«Перемены, которые произошли в судебном пространстве, а именно то, что решениям высших судов в определенной степени отводится роль источника права, безусловно, требует конституционного закрепления, — сказал Андрей Гольцблат. — Российская система законодательства не предполагает иного источника права, нежели закон. Вводить иной источник права, значит, фундаментально реформировать всю систему законодательства. Я не уверен, что Россия к этому в настоящее время готова».
Будет ли «задний ход» у прецедента
В ходе дискуссии Сергей Пепеляев поднял важный вопрос. Одна из главных проблем, коль скоро мы говорим о прецеденте, как источнике права, подчеркнул он, состоит в том, что должны применяться те принципы, которые есть у права. Например, — не придание обратной силы прецеденту.
С этим согласился Григорий Чернышов, который напомнил о Постановлении КС №1 за 2010 год по поводу того, что толкование ВАС могут рассматриваться как новые обстоятельства и вызывать пересмотр дел ранее рассмотренных не в соответствии с последней позицией высшего суда. «Будем ли мы называть это нормотворчеством или прецедентным правом, ясно одно: если положение лиц на основе нового толкования должно улучшиться — нужно пересматривать. И наоборот, когда возникают какие-то новые привилегии, то такие нормы, созданные высшим судом, должны иметь действие только на будущее. Только на будущее всегда будут иметь действия и нормы, которые делают кому-то хуже».
Как преодолевать прецеденты, созданные высшими судами?
Интересный поворот дискуссии дала реплика Андрея Гольцблата: «Я думаю, что смысл слова прецедент заключается как раз в том, что он не может изменяться. И коль скоро ВАС меняет свою позицию, то это уже не прецедент». Действительно, подхватила тему Тамара Морщакова, сами пленумы могут менять свою позицию. Они могут быть противоречивы в зависимости от того, кто их принял.
Мы уже наблюдаем противоречия в позициях высших судов. Есть такие постановления, которые существенно нарушают конституционные принципы. У нас человека, обвиняемого в разбое, сопряженном с убийством, судят за разбой, сопряженный с убийством и одновременно за убийство, сопряженное с разбоем, что входит в противоречие с принципом «не дважды за одно и то же». Потому что Верховный Суд сказал: эти два деяния нужно использовать для квалификации этого преступления одновременно.
И эту «железобетонную» позиция высшего суда даже КС «разрулить» не может. Это стопроцентный прецедент, от которого не отступит ни один судья без риска подвергнуться остракизму, а то и удалению из судебной системы.
Если мы пойдем дальше по тому пути, по которому идем сейчас, считает Григорий Чернышов, а именно, по пути внедрения в нашу практику нормотворчества высших судебных инстанций, никакого иного способа, кроме как вмешательства нашего парламента, не будет.
Сергей Пепеляев, в свою очередь, видит больше традиционных институтов преодоления дефектов законодательных норм. Вместе с тем, он заметил, что нельзя недооценивать и такой современный феномен, как косвенное общественное влияние на суды. В качестве примера он привел «неудачные решения ВАС, которые были растиражированы нижестоящими судами». После общественной критики, по словам Пепеляева, «ВАС не стал «защищать честь мундира», а уточнил свои позиции.
Кому же все-таки выгодно придание прецеденту силы закона?
Будет ли с помощью прецедентного права обеспечена желанная правовая стабильность для общества? Этот аспект также нашел отражение в дискуссии.
Такой способ формирования судебной практики, считает Григорий Чернышов — это быстро, удобно, понятно. Пока наши судебные округа от Волги до Енисея выработают какой-то единообразный подход, пройдут года. И на протяжении всего этого периода у нас будет разнобой в судебных актах, отсутствие ясности на стадии исполнительного производства.
Для всего общества важна такая позиция судебной практики, при которой произвол будет исключен, считает Тамара Морщакова. Но будет ли он исключен таким способом, как провозглашение решения высшего суда обязательным для всех случаев, это вопрос другой. Потому что и эти решения могут быть произвольными, потому что и они могут произвольно меняться. Хотя определенную упорядоченность создадут. «Но тут я хочу возразить тезису А.А. Иванова о том, что правовая стабильность важнее независимости суда. Правовая стабильность – прекрасная вещь, но если она действительно правовая» — заключила Тамара Морщакова.
Андрей Гольцблат предостерег от мысли, что этот процесс порожден амбициями каких-то руководителей. Он вызван нарушениями правоприменительной практики, неопределенностью судебных актов в России. «И, наверно, этот процесс необходим для того, чтобы, в конце концов, мы с вами понимали, что если высший суд принял решение, то это решение окончательное, оно справедливое – в той степени, в которой мы говорим о справедливости в праве – и оно будет исполняться. Мы можем строить свои долгосрочные планы, выстраивать свои отношения».
Вместе с тем, управляющий партнер юридической фирмы Goltsblat BLP обратил внимание на такой нюанс. Он не исключает, что с переходом к прецедентному праву гражданам для защиты своих интересов в любом случае придется рассчитывать не на себя и свое знакомство с законами, а нанимать профессионалов, способных разобраться в обширной базе прецедентов. И таким образом будет ограничен доступ малообеспеченных граждан к правосудию.
Александр Пилипчук, «Право.Ru»
Право прецедентное. Прецедентная система права. Из чего состоит прецедентное право?
Прецедентная система права лежит в основе англосаксонской юридической доктрины. На сегодняшний день, как заявляют отечественные ученые теоретики, РФ относится к романо-германской («континентальной») семье. Это предполагает применение писаных законов, а судебный прецедент не имеет особого значения. Однако при этом постановления Высшего КС обладают руководящей силой. Это, фактически, указывает на то, что прецедентное право в России все-таки имеет место. Более того, в отдельных случаях отмечается смешение двух направлений. 
Прецедент как источник права
Его значение различно в те или иные исторические периоды в разных странах. Прецедент достаточно широко применялся в странах древнего мира и в средние века. Так, к примеру, в Риме обязательными при рассмотрении дел признавались решения преторов и прочих магистратов. Здесь стоит сказать, что в этом государстве право прецедентное стало основой для многих юридических направлений. Сегодня ряд государств использует судебные решения в качестве руководящих источников. Их так и называют – «страны прецедентного права». В их число входят Австралия, Канада, Великобритания и прочие. В государствах романо-германской («континентальной») правовой системы в качестве основного источника в 18-19 вв. был признан закон (нормативный акт). С 19-го столетия и до настоящего времени значение прецедента не уменьшается. Более того, роль этого источника усиливается. 
Понятие и признаки
В качестве судебного прецедента выступает решение по определенному делу, которое становится обязательным для исполнения всеми органами этой либо низшей инстанции в ходе разрешения аналогичных споров или служит приблизительным образцом толкования нормы (закона). К основным признакам данного источника следует относить:
Гибкость и противоречивость
Следует отметить, что даже в нормативных актах, которые принимаются одним госорганом, отмечается несогласованность. В этой связи совершенно неудивительно, что решения судов по аналогичным спорам могут иметь существенные отличия друг от друга. Этот момент определяет гибкость прецедента как правового источника. В ряде случаев существует возможность выбрать из нескольких вариантов решений одно, наиболее подходящее к конкретной ситуации. Вместе с этим, в противовес гибкости, прецедентное право обладает и определенной жесткостью. Она проявляется в связанности судей вынесенными когда-то решениями аналогичных дел, невозможности отступать от них даже во вред целесообразности и справедливости.
Казуистичность и множественность
Прецедент отличается максимальной конкретностью, приближенностью к действительной ситуации. Это обусловлено тем, что он вырабатывается в соответствии с решениями единичных, определенных случаев, казусов. Прецеденты могут создавать различные инстанции. В этом проявляется его множественность. Это, вместе с достаточно продолжительным функционированием таких органов, обуславливает тот факт, что прецедентное право обладает таким значительным объемом. 
Развитие
Своего расцвета общее право достигло в 12-14 веках. Однако с течением времени, с увеличением количества судебных решений оно стало стремиться к консерватизму и формализации. Это, в свою очередь, сформировало основу для качественного новой стадии развития системы. Расширяющиеся рыночные отношения все чаще не поддавались регулированию существовавшими нормами. В этой связи постепенно начал складываться специфический порядок обращений к монарху с просьбами рассмотреть дело «по справедливости», «по совести», но не по прецедентам.
Апелляция такого рода осуществлялась, как правило, через лорда-канцлера. Им решался вопрос о передаче прошения королю. Впоследствии функция разбирательств дел по существу перешла к лорду-канцлеру, и он стал самостоятельным судьей. В Англии, таким образом, сформировалось два самостоятельных направления: «право справедливости» и «прецедент». Первое постепенно изменялось и со временем стало реализовываться на основании рассмотренных ранее казусов. В результате лорд-канцлер лишился права по своему усмотрению и по собственному чувству совести разрешать споры при наличии уже принятых решений по схожим делам. Право справедливости также стало прецедентным. Различия между ними оказались впоследствии несущественными. После 1875-го года нормы обеих доктрин стали применяться в одних и тех же судах. Таким образом, в Англии прецедентное право состоит из общих норм и решений, принятых по справедливости.
Современный период
В Англии в течение ряда десятилетий происходит кардинальное реформирование. Суть изменений заключается в активизации законотворчества, унификации хода искового производства, соединении судов права справедливости и общей юрисдикции. Таким образом, отмечается существенное усиление роли законодательного регулирования. В частности, увеличилось значение нормы в сравнении с прочими правовыми источниками.
Влияние на другие государства
Англосаксонское прецедентное право оказало значительное воздействие на развитие юриспруденции в Индии, США, Новой Зеландии, Канаде, Австралии. Тем не менее, непосредственно в самой Великобритании господство общей доктрины далеко не повсеместно. Прецедентное право используется только в Уэльсе и Англии. В Северной Ирландии и Шотландии оно не так широко распространено. В странах англосаксонской системы с давних времен имеет место правовое сотрудничество, а многие прецеденты, которые выработаны судами Англии, стали достоянием ряда других государств или учитывались при рассмотрении споров.
Вместе с этим, несколько государств, в числе которых Австралия и Канада, объявили свою правовую автономию. В США такой «суверенитет» стал формироваться значительно раньше – еще в 18-м столетии. Тем не менее сам факт такого обособления стран, входящих в англосаксонскую правовую систему, еще не означает их абсолютный выход из нее. Это обусловлено тем, что влияние английской доктрины не замыкается на судебных решениях. Правовая система выступает в качестве основы для развития общего типа юридического мышления, особенностей и характера деятельности, используемых понятий, категорий, конструкций и прочих элементов. 
В заключение
Судебный прецедент считается достаточно многогранным понятием. Относительно него высказывается довольно много различных мнений. Следует отметить, что выступая как источник права, прецедент обладает как отрицательными, так и положительными свойствами. Среди преимуществ специалисты отмечают его гибкость, точность и определенность. Последняя, по мнению исследователей, исходит из того, что судья при рассмотрении вопросов, уже получивших решения, должен их признать. Точность достигается посредством большого количества дел в отчетах. В них присутствуют решения для множества конкретных ситуаций. Гибкость появляется при наличии возможности уклоняться от прецедента или отклонять его, если имеются отличия по существу дел. Вместе с этим, постоянно возрастающее число решений становится неудобным. В ходе рассмотрения какого-либо одного дела невозможно учесть все касающиеся его прецеденты. Это обуславливает появление конфликтующих, противоречащих решений.
Часто называется англосаксонским правом, семьей общего права, судейским правом. В эту правовую семью входят Великобритания, США, Австралия, Канада и ряд других бывших колоний Великобритании.
Прецедентное право наиболее распространено и в настоящее время охватывает треть государств в мире.
Особенности Прецедентного права следующие.
Прецедент является основным источником права (то есть не совокупность правил, предусмотренным законом, а то, к чему приводит судебное рассмотрение), доля которого в настоящее время составляет более половины общего числа других правовых форм. Ранее эта доля была значительно выше, но со временем законы находят в странах прецедентного права все более и более широкое применение.Юридические доктрины при этом также применяются, но им отводится более скромная роль.
Прецеденты главенствуют над законами в данной правовой системе.Мало того, практическая ценность Закона равна нулю, пока не накопится судебная практика его применения.
Приоритет процессуального (судебного) права над материальным (нормы права) обеспечивает выполнение непререкаемого правила и в случае, если в ходе рассмотрения дела не находится соответствующей правовой нормы, судебное решение все равно должно быть принято на основе анализа имеющихся доказательств.
Таким образом, из всего указанного выше следует, что государство данной правовой системы занимает свое место в правотворчестве не в первых рядах.
Плохо это или хорошо? Если отвечать однозначно, то ни то, ни другое.
Непрецендентное (континентальное) право
Строго говоря, именно такого названия не имеется у той системы права, которая рассматривается в настоящем разделе статьи. А традиционно она называется Романо-германской (или Континентальной) системой права и, преимущественно, объединяет национальные системы, возникшие на основе «римского права» в таких странах Европы, как Франция, Германия, Испания, Швеция и др.
Преобладающим источником права в данной системе является нормативный акт, доля которого составляет более двух третей в отношении общего числа используемых форм права.
Кроме нормативных актов используется также и юридический прецедент в тех случаях, когда положения закона оказываются недостаточно прописанными, неоднозначными или противоречивыми, но не более чем на 15%.
По сравнению с другими правовыми системами в данном случае широкое применение находит юридическая доктрина.
Но наиболее принципиальной в данном случае является иерархия между источниками права, которая заключается в преимуществе законодательных актов перед всеми другими формами прав, в том числе (самое важное) — судебным прецедентом.
Таким образом, является естественным, что в правовом регулировании стран Непрецедентного права велика роль именно государства.
Столь же диаметрально расположены приоритеты в национальных системах Прецедентного/Непрецедентного права также и между материальным и процессуальным правом. А именно — материальное право (нормы закона) превалирует над процессуальным (судебные решения). Это означает, в частности, что даже если отсутствуют доказательства по конкретному делу, то все равно будет нельзя отказать в принятии его к рассмотрению. Однако, если в процессе рассмотрения дела достаточных доказательств не окажется, — оно будет проиграно.
При этом, суд является активным субъектом в доказательном процессе также и в собирании доказательств.
И зачем это на развлекательном ресурсе? Юристы это и так знают (с некоторыми оговорками). Студенты на соответствующих ресурсах прочтут. Интересующиеся в википедию залезут. Остальным скучно.
Я за прецедентное право. Статутное право слишком несовершенно, чтобы быть эффективнее прецедентного. И часто статутное имеет черты прецедентного. К этим чертам я отношу практику обязательных для судов постановлений пленума ВС РФ
зачем это рассказано нам? мы существуем во взаимозачетном праве, нам пох на всяких там прецедентников и континентальщиков
Ответ на пост «Пикабу! Остановитесь!»
Пельмени
В канун того Нового года большинство наших друзей внезапно оказались в отношениях. Причем на стадии: «мне никто не нужен кроме тебя и все мои друзья для меня ничто». Все они планировали: «встретить Новый год как в сказке, только ты и я!», что означало: «секс под бой курантов».
Нас осталось четверо. Четверо бывших одноклассников, решивших, что они не задроты-неудачники, а серьезные люди, которые сами, по своей воле, а не по стечению обстоятельств, хотят встретить Новый год в исключительно мужской компании.
Провели предновогоднее совещание и самый умный из нас, назовем его Сережа, сказал, что мужской Новый год требует мужского застолья. Поэтому пить мы будем водку, а есть пельмени. Причем пельмени сделаем сами и обязательно тридцать первого декабря. Такие правила.
Мы не стали спорить. Пельмени так пельмени. Днем накануне Нового года мы оккупировали кухню у меня дома и принялись за дело. Сережа, будучи нашим идейным вдохновителем сказал, что пельмени мы будем готовить по особому рецепту с тройным фаршем, в связи с чем накануне, на рынке были куплены говядина, свинина, баранина, лук, черный перец и чеснок.
Мы полностью погрузились в процесс, периодически выпивая по рюмке водки. Сережа заявил, что это необходимо для соблюдения процедуры. По его плану мы должны были налепить достаточное количество пельменей и поставить их варить таким образом, чтобы первая партия была готова как раз к началу новогодней речи Президента.
Примерно к одиннадцати вечера стало понятно, что все идет по плану, только мы все уже не совсем в форме. Что не удивительно, так как мы весь день только пили, но практически ничего не ели.
Сережа, как настоящий руководитель нашел выход из положения. Он сказал, что пельмени мы поставим на балкон, чтобы они подмерзли, а сами пойдем ненадолго проветриться.
Я подумал, что это отличный план, так как вспомнил, что надо погулять с собакой, о которой я в кулинарном угаре совершенно забыл, что ее совершенно не обидело, собака притворялась невидимой, аккуратно поедая оставленные без присмотра шматки фарша.
Мы вышли в новогодний вечер с его желтыми рвущими темноту фонарями, ощущением неизбежного праздника и освежающей снежной крупой в лицо и за шиворот.
Справа от входной двери дворник насыпал огромный сугроб. Мы остановились и стали смотреть на него, потом Сережа сказал, что я должен прыгнуть в этот сугроб с козырька подъезда.
Я спросил, чем обусловлен такой выбор? Сережа ответил, что подъезд мой, значит и прыгать мне. Возразить было нечего, и я шагнул в сторону сугроба. Собака, преградила мне дорогу и легким взмахом хвоста стала отговаривать меня от этой затеи. Я сказал коллегам, что собака не хочет, чтобы я прыгал. Они сказали, что я хуже подкаблучника, раз прислушиваюсь к мнению собаки, Сережа сказал, что он сейчас покажет, как это делают мужики.
Сережа вошел в сугроб точно и плотно, как клинок в ножны. Он успел поднять над головой руки и теперь они торчали из снега словно странный геодезический знак. Мы несколько минут восхищались, а потом стали удивляться, что он не вылезает. Еще через несколько минут выяснилось, что он уже давно пытается вылезти, но не может. Решили прокапываться к нему сбоку, нам почему-то показалось это правильным. Два раза промахивались, но с третьего раза заиндевелого Сережу извлекли из плена.
Мы собрались вести его домой для разморозки, но Сережа вырвался и заявил, что это непорядок, он заявил, что мы очень неаккуратно его откопали и разбросали везде снег. Теперь его нужно сложить обратно, если мы хоть немного уважаем дворника, то есть человека труда!
Мы уважали дворника и сложили снег обратно. Ну как смогли.
Вернувшись домой, мы мало чем отличались от внутрисугробного Сережи. Нужно было срочно согреться и ставить варить пельмени, время приближалось к двенадцати. Мы хором выпили по полстакана водки с перцем, чтобы снять симптомы простуды.
Нам всем вдруг одновременно стало понятно, что вот сейчас мы минутку посидим, и сразу пойдем пельмени варить.
Очнулись мы на рассвете первого дня нового года.
Пельмени на завтрак ничуть не хуже, чем на новогодний ужин.
Тем более с тройным фаршем.
