Что значит кому война а кому мать родна

Кому война, а кому мать родна

Предположительно пословица появилась в 20 веке, во время 1-й мировой войны. Она не указана в книге «Пословицы русского народа» (1853 г.) В.И. Даля.

Продажа невольницы (Жан-Леон Жером, 1884 г., Эрмитаж)

✍ Примеры

Путин Владимир Владимирович (рожд. 1952 г.)

«Что меня особенно огорчает – это то, что анализ последних событий, связанных с этим инцидентом или провокацией в Черном море, и того, что мы видим на Донбассе, говорит о том, что действующее руководство Украины не заинтересовано в урегулировании этой ситуации вообще, а тем более мирными средствами. Это партия войны, и пока они у власти, все трагедии подобного рода, война будут продолжаться. Почему? Потому что в условиях каких-то боевых действий, в условиях провокаций, с которыми мы имеем дело сейчас в Черном море, олигархической власти всегда легче продолжать политику, направленную на ограбление своего собственного народа и своего государства. Это тот случай, когда и у нас, и на Украине описывается несколькими словами: «Кому война, а кому – мать родна». Вот это первая причина, почему действующая власть не заинтересована в мирном урегулировании.»

Кому война, а для Порошенко — мать родна (Комсомольская правда, 13.02.2015)

Астафьев Виктор Петрович (1924 – 2001)

«Последний поклон» (1968 г.):

«Но я-то знаю теперь, что война не только возвышала людей, она и развращала тех, кто послабее характером. Шамов работал шофером у какого-то большого генерала и разболтался от сытой жизни. Недаром у нас, окопников, на фронте родилась поговорка: «Для кого война, а для кого хреновина одна»».

Полевой Борис Николаевич (1908 – 1981)

«Повесть о настоящем человеке» (1946 г.):

Источник

Кому война, а кому мать родна

Постоянные конфликты между итальянскими государствами в Средние века, частые заговоры и перевороты, а также вторжения агрессивных соседей способствовали росту значения военной профессии на Апеннинском полуострове. Особенности политического строя региона и бурные конфликты обусловили распространение целых банд воинов, которые за приемлемую плату могли отстоять интересы той или иной синьории или городской республики и защитить их от посягательств соседей. В свободное время эти отряды, чтобы прокормить себя, принимались грабить простых обывателей, внося ещё больший хаос в повседневную жизнь крестьян и горожан. К услугам не отягощённых моральными принципами наёмников итальянские правители стали прибегать ещё в XIII веке. В следующем столетии наёмные отряды распространились по всей Италии.

В тесноте и в обиде

На протяжении столетий, последовавших за падением Западной Римской империи в 476 году, понятие «Италия» оставалось сугубо историческим и географическим. Не имея политического единства, Апеннинский полуостров с прилегающими островами Сицилия, Сардиния и Корсика представлял собой сложную мозаику небольших княжеств, синьорий и республик. Лишь южная часть полуострова, Меццоджорно, начиная с норманнского завоевания в XI веке была объединена в политических границах Неаполитанского королевства. В остальных частях Италии правили герцоги, маркграфы, синьоры или же там установился республиканский режим.

Во главе многих городов утвердились наследственные правители, носившие формальные титулы и звания «синьоров», «капитанов народа», «первых граждан», «гонфалоньеров» и т.д. Например, в Милане правил род Висконти, во Флоренции — Медичи, в Вероне — Скалигеры, в Тревизо — Камино, в Падуе — Каррара. Иногда синьоры не обладали внешними признаками наличия верховной власти, однако их возможности и клиентские сети делали их фактическими правителями, как было с родом Медичи во Флоренции.

Мелкие и крупные итальянские государства постоянно враждовали или объединялись в недолговечные союзы, обычно создававшиеся под оборонительными лозунгами. В действительности же их цели были вполне агрессивными. Маркизы Монферратские и графы Савойские оспаривали власть над Пьемонтом, род Висконти пытался подчинить себе весь север Италии, городские республики Тосканы постоянно соперничали между собой за верховенство, феодальные кланы в Неаполитанском королевстве бросали вызов правившим там династическим домам, а торговые мореходные республики Генуя и Венеция сошлись в кровопролитной войне. Ни одно из государств не могло добиться перевеса и занять доминирующие позиции в регионе. Более или менее крупные военные конфликты разгорались на территории разобщённой Италии постоянно, что способствовало подъёму искусства дипломатии, развитию фискального аппарата и, безусловно, становлению профессиональной армии.

Наёмники в средневековой Италии

Видный современный историк М. Маллет писал, что «история военного дела в Италии в XIV веке наполнена иностранными наёмниками и искателями приключений». По мнению другого исследователя, У. Каферро, «наёмные солдаты являлись характерной чертой итальянского общества XIV века». Действительно, исторические хроники от Савойи и Милана на севере до Неаполя на юге Апеннинского полуострова полны упоминаний о действиях наёмных отрядов, особенностях их быта и характерах их предводителей. Роль наёмничества в истории того времени столь велика, что автор одной из хроник заметил: «Они бы захватили всю Италию, если бы их (отряд — прим. авт.) не распустили».

Наёмники — обобщённое наименование профессиональных солдат, которые зарабатывали себе на жизнь воинским ремеслом. Они получали плату от тех или иных итальянских правителей и в обмен на неё вели боевые действия, включая сражения, осады и набеги. Нередко наёмные отряды занимались поиском пропитания на свой страх и риск. Попросту говоря, они грабили местное население в деревнях, а в городах вымогали у жителей деньги. Их разбойничьи действия часто упоминаются в исторических источниках той эпохи.

История наёмничества, в том числе в итальянских землях, довольно древняя. Судя по всему, иностранные наёмники активно привлекались в период борьбы в городских республиках Тосканы партий гвельфов и гибеллинов. К примеру, в сражении при Буонковенто в 1266 году на стороне гвельфов сражалась французская и прованская конница. Армии претендентов на императорский трон, вступавших на территорию Италии в первой половине XIV века, включали наёмных солдат из Германии, Брабанта и Венгрии. Первая известная кондотта (контракт) с капитаном наёмного отряда относится к периоду между 1260 и 1270 годами. С этого времени о предводителях наёмников можно с полным основанием говорить как о кондотьерах.

Первые кондотьеры

Флорентийский хронист Джованни Виллани «отцом кондотьеров» называл Роджера Флорского — бывшего тамплиера, ставшего после разгрома ордена предводителем каталанских наёмников в Византии. С такой оценкой согласен исследователь Дж. Триз, тогда как по мнению Д. Уэли «зародышем» кондотьеров были так называемые «коннетабли» (conestabilis). Историки Дж. Канестрини и Д. Хэй возводят историю наёмных компаний в Италии к походу императора Генриха VII в 1310 году. А вот признанный авторитет в военной истории Позднего Средневековья и Ренессанса Майкл Маллет начинает её с двух каталонских командиров, терроризировавших небольшие государства Апеннинского полуострова на рубеже XIII–XIV веков.

Первый из них, Гильермо делла Торре, появился на службе у тосканского города-государства Сиена в 1277 году. Он возглавлял группу из 19 наёмников. В реестре оплаты 1285 года он фигурирует уже как командир 114 кавалеристов. Поработав после сиенцев какое-то время на болонцев, делла Торре перешёл на службу Флоренции и на протяжении двух лет обеспечивал гарнизонами пограничные крепости этой республики. Естественно, количественный и качественный состав его отряда на протяжении многих лет менялся. Известно, что в 1292 году под его командованием находилось немногим более 100 человек. Национальное происхождение 53 из них можно идентифицировать: 28 провансальцев, восемь французов, два фламандца, семь итальянцев, семь испанцев и один англичанин. Эту разношёрстную компанию держали вместе исключительно воля командира и его репутация человека, способного обеспечить наёмнику заработок.

В начале следующего столетия на страницы средневековых хроник попал ещё один каталонец — Диего де Рат. Он служил неаполитанскому королю Роберту, а в 1305 году его «одолжили» флорентийцы. Случилось так, что Диего остался во Флоренции на целых восемь лет. Подчинённый ему отряд был бо́льшим, чем у его предшественника: до 300 кавалеристов и до 500 пехотинцев. Они составили ядро армии Флорентийской республики и Тосканской лиги. Диего был настолько известной в городе фигурой, что стал одним из героев «Декамерона» Джованни Боккаччо. О том, как жители Флоренции стереотипно воспринимали наёмника, может поведать следующая история:

«Когда епископом Флоренции был мессер Антонио д’Орзо (между 1309 и 1322 годами — прим. авт.), достойный и умный прелат, во Флоренцию прибыл некий каталонский дворянин по имени Дего делла Ратта в качестве маршала короля Роберта. Будучи красивым собою и большим волокитой, он случайно увлёкся одной из числа других флорентийских дам, очень красивой, приходившейся внучкой брату означенного епископа. Узнав, что её муж, хотя из хорошего рода, был крайне скуп и человек дрянной, он сошёлся с ним на том, что даст ему пятьсот флоринов золотом, а тот дозволит ему проспать одну ночь с его женой; поэтому, приказав позолотить серебряные монеты в два сольда, бывшие тогда в обращении, проспав с его женою, хотя это было и против её желания, отдал их ему. Когда потом всё это узналось, дрянному мужу достался лишь урон и насмешки, а епископ, как человек умный, представился, будто обо всем этом ничего не знает».

Остаётся уточнить, что один золотой флорин в то время состоял из 20 сольдо. История эта имеет продолжение, с которым может ознакомиться каждый, заглянув в новеллу третью дня шестого «Декамерона».

«Вольные компании» XIV века

В начале XIV столетия организованные наёмные отряды ещё не были распространённым явлением в Италии. Именно благодаря своей исключительности и необычности они попадали на страницы исторических хроник и художественных произведений. В основном же наёмниками были отдельные солдаты либо небольшие группки солдат, нанятых в дополнение к городскому ополчению того или иного итальянского государства. Отряды наёмников пока ещё не представляли собой самостоятельной военной или политической силы. Возвышению наёмничества и приданию ему совершенно новой роли в истории Апеннинского полуострова поспособствовала Столетняя война — военный конфликт между Английским и Французским королевствами, начавшийся в 1337 году.

Эта война, длившаяся с паузами на перемирия и мирные договоры более века, породила такое явление как банды бывших солдат. Во время военных действий их использовали противоборствующие стороны, а в мирное время они превращались в грабителей и мародёров. Во Франции эти люди были известны как рутьеры (routiers) и экоршеры (ecorcheurs). Под предводительством командиров Сегена де Бадфоля, Бернара и Бертюка д’Альбре, Арно де Серволя и других они разорили целые области: Бургундию, Лимузен, Овернь, а также долины Луары и Роны. На Пиренейском полуострове отряды наёмников активно действовали во время войны между королями Педро I Жестоким Кастильским (1350–1369) и Пере III Церемонным Арагонским (1336–1387).

В Италии они были известны как «вольные компании» или «компании искателей приключений» (compagnie di ventura), а их капитаны — как кондотьеры (condottieri). И именно здесь они причинили наиболее тяжкие беды. Италия с её богатыми городами и конфликтной политикой мелких государств представляла собой особенно плодородное поле для деятельности наёмников. В результате к середине XIV века Апеннинский полуостров оказался наводнён отрядами, разрушительный путь которых проходил от северных границ Савойи до южных пределов Неаполитанского королевства. Больше всего пострадали от наёмников Тоскана и Умбрия — области, лежавшие между владениями рода Висконти на севере и Папским государством и Неаполитанским королевством на юге.

Отличительные черты итальянского наёмничества

М. Маллет определил три характерные черты так называемых «великих компаний» (отрядов) наёмников, которые в течение нескольких десятилетий определяли социальный и политический облик средневековой Италии.

Значительный размер. Отправной точкой для начала истории отрядов наёмников обычно считают 100 солдат — численность отряда Гильермо делла Торре. Впрочем, на протяжении XIV столетия компании наёмников достигали и гораздо большего размера, вплоть до нескольких тысяч солдат. Между 1320 и 1560 годами на территории Италии действовало более 700 только немецких предводителей наёмников, в подчинении у которых находилось более 10 000 солдат. При этом большие компании складывались из более мелких отрядов, так что командиры последних подчинялись наиболее известному и опытному кондотьеру.

Иностранное происхождение компаний наёмников, бороздивших Апеннинский полуостров в XIV веке. Небольшие отряды обычно были мононациональными, тогда как крупные компании наёмников чаще всего состояли из представителей многих народностей. Больше всего среди них было немцев, однако встречались в отрядах воины, пожалуй, всех европейских национальностей: испанцы и каталонцы, выходцы из Северной и Южной Франции, англичане, венгры и многие другие.

Демократическая природа этих военных организаций или же, иными словами, их организационная целостность и самостоятельность. Самые известные отряды действовали в качестве полноправных субъектов вооружённых конфликтов, происходивших в странах Западной Европы в XIV веке. Иной раз они формировались на демократической основе, избирая себе предводителей. Перед командирами стояли чёткие задачи: обеспечить достижение цели компании, то есть заработать, используя военную силу или угрожая её применить. Кроме того, предводитель должен был обладать коммуникативными навыками, ведь от него требовалось выполнять функции дипломата и переговорщика. Также глава компании должен был разрешать внутренние конфликты и справедливо делить трофеи.

Очень важную четвёртую характеристику «вольных компаний» дал другой историк, Уильям Каферро. Он пишет, что они имели «глубоко предпринимательский характер». Иными словами, капитаны и другие командиры наёмников выступали своего рода хозяевами и менеджерами предприятий. Они действовали на рынке военных услуг, предлагая их тому или иному правителю, а простые солдаты выступали в роли наёмных работников. Во второй половине XIV века спрос на эти услуги был очень высоким, что и породило к жизни самостоятельно действующие военные отряды наёмников.

Источник

Кому — война, кому — мать родна

В тяжелейших условиях окружения либо в схожих с ним обстоятельствах офицеры и даже генералы (по крайней мере часть из них) ели, как правило, то же, что и их подчиненные. Здесь хочется привести только один случай того, как люди при больших погонах смогли и в тяжелейшее время остаться людьми. Как, к сожалению, бывало далеко не всегда.

Произошло это в марте 1942 года под Старой Руссой, когда 364-я стрелковая дивизия, которой в то время командовал генерал-майор Ф.Я. Соловьев, продвинулась далеко вперед и оторвалась от своих баз снабжения на полтораста километров. О дальнейшем — в рассказе воевавшего в составе этой части Максима Коробейникова:

«Дивизионный обменный пункт (ДОП, как его сокращенно называли), тот самый, который кормит дивизию, был пуст, как вывернутый карман. Дорога, связывающая его с базами снабжения, была пустынна. Над ней днем и ночью висели немецкие самолеты. Ни одна машина уже десять дней не могла прорваться к нам. Немецкие летчики гонялись и нещадно расстреливали всякого, кто появлялся на дороге.

Во всей дивизии одна лошадь осталась — худой, костлявый, еле живой жеребец комдива. Кормить его было нечем, и он целыми днями, рассказывали (я-то сам не видел), как олень, пасся у штаба дивизии — грыз деревья и доставал из-под снега какую-то сгнившую старую зелень, которая еще не успела ожить.

Но и жеребец комдива продержался недолго. Однажды генерал подъехал на нем к переднему краю (комдив в то время плохо ходил — тоже недоедал). Слез с жеребца, оставил его в лощинке, укрытой от обстрела, и ушел проверять оборону.

Вернулся, а жеребца нет. Только лука от седла осталась металлическая, копыта и грива. Все остальное унесли: не только мясо по кусочкам разобрали, но и кожу седла! Хорошая была кожа, сыромятная. Ее можно было долго варить, неплохой бульон получался.

Комдив, конечно, рассвирепел:

— Что за славяне дикие?! Разве для них есть что-нибудь святое?

Командир пулеметной роты старший лейтенант Рябоконь — прямой был человек и начальников не боялся — вступился за «славян»:

— Товарищ генерал, жеребца-то вашего ранило. Он все равно подох бы. Чего же добру пропадать?

— Вот ты какой бестолковый! — накричал на него комдив. — Ну ладно, растащили, так хоть кусок мяса генералу бы оставили, бессовестные.

Рябоконь согласился с комдивом:

— Вот это, товарищ генерал, поступок безобразный. Узнаю, накажу.

А комдив был настолько огорчен, что, получалось, даже жаловался нам:

— Понимаете, у своего генерала лошадь съели! Вы думаете, мне тоже есть не хочется?! Жалко было, дураку. Надо было съесть.

Обратно до штаба дивизии генерал еле дошел, настолько был слаб».

Однако причинами возникающей в частях и соединениях Красной армии нехватки продовольствия, а то и попросту голода, далеко не всегда были действия врага, и сохранившиеся по сей день неистребимо живучие «плохие погодные условия». Кроме них существовали, так же созвучные сегодняшнему дню и в то же время традиционные для россиян, бюрократия, чиновничье бездушие и неистребимое никакими карами воровство. О котором, впрочем, рассказ впереди и рассказ отдельный. Больно уж тема обширная. Сейчас же хочется привести только два воспоминания фронтовиков, служащих своеобразной иллюстрацией к старой русской пословице про войну и мать родную.

Офицер 192-го отдельного батальона связи Александр Невский: «15 апреля 1942 года мой заместитель по тылу старший лейтенант В.К. Волошин вернулся из дивизионного обменного пункта (ДОП) без продуктов. Оказалось, что месячная норма мяса (консервы) и сахара батальона связи, а также пять буханок хлеба получены начальником штаба полковником Алексеевым».

Ни сахара, ни хлеба, ни консервов связисты, несмотря на требования не робкого в отношениях с начальством Невского, от обжиравшего своих же солдат полковника Алексеева так и не получили.

Вот как вспоминает о вызове к тыловому начальству бывший санинструктор и снайпер 1083-го стрелкового полка сформированной в Славгороде 312-й стрелковой дивизии Зоя Некрутова-Кутько:

«Мы являемся с Тамарой Несиной в землянку, сидят два подполковника, стол накрыт по-царски, бутылки и всякая изысканная снедь. Они галантно приглашают нас за стол. Конечно, сразу подозрительно все это было, можно было сразу развернуться и уйти. Но какой соблазн, мы такого не только не едали, но и не видали. Кормили нас в пехоте незаслуженно плохо. Помнится, как-то по ошибке на походе нас покормили в столовой по летной норме, вот это была еда да. Сейчас я понимаю, что так и нужно было кормить летный состав, а тогда немного зло взяло. Нас-то кормили иначе. Подмороженную картошку, к примеру, чистить не надо, положи в воду, чуть отогреется, разморозится, нажмешь на нее, и она выскакивает из кожуры, как пуля из гильзы. А вареную картошку с пшенкой заправляли лярдом — такой вонючий американский комбинированный жир, пусть бы они его сами жрали.

А вот тыловые чины себе позволяли такую не всегда заслуженную роскошь. Ну что ж, пора бы и нам попробовать-то, чем питаются наши «кормильцы». Сели, поели, пить отказались, встали, сказали спасибо и направились к выходу. Я первая, Тамару за руку, нам преградили дорогу: «Так не пойдет, надо расплатиться». Какой стыд! Я говорю, что нам нечем расплачиваться, кроме своей чести, и плохо то, что вы свою офицерскую честь теряете, и я сейчас буду так кричать, что все часовые сбегутся. Нам открыли дверь и чуть не вышвырнули».

О деятельности на фронте таких вот подонков-«кормильцев» и их «заботе» об окопниках можно, в частности судить по телефонограмме члена Военного совета Отдельной Приморской группы войск Льва Мехлиса, отправленной им 4 января 1942 года начальнику тыла Красной армии генералу А.В. Хрулеву после проверки положения с обеспечением в 4-й армии: «Положение с продфуражом нетерпимое. На 2-е января, по данным управления тыла, в частях и на складах армии мяса — 0, овощей — 0, консервов — 0, сухарей — 0. Кое-где хлеба выдают по 200 грамм. Что здесь — безрукость или сознательная вражеская работа?»

И еще примечательный (и в чем-то созвучный нынешнему дню) документ, который, невзирая на размер, стоит привести почти полностью:

«Докладная записка ОО НКВД СТФ в УОО НКВД СССР «О недочетах в существующей системе продовольственного снабжения войск действующей армии»

27 октября 1942 года

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3 ранга.

Многочисленные сигналы, поступившие от особорганов фронта (Сталинградского. — Авт.) о фактах плохого обеспечения питанием личного состава частей, поставили перед Особым отделом фронта задачу — изучить причины, порождающие срывы и несвоевременное обеспечение питанием военнослужащих передовых частей, главным образом рядового состава (выделено мною — Авт.)

Из полученных материалов видно, что существующая система продовольственного снабжения войск действующей армии в ряде случаев является тормозом нормального обеспечения продовольствием частей, что в свою очередь отрицательно отражается на ходе боевых операций.

Установленная приказом НКО № 312 система снабжения рассчитана на образцово организованный и налаженный процесс снабжения и его технического оформления (своевременная отчетность, получение и выдача продовольственных аттестатов, прикрепление к определенным складам, столовым и т. п.), что в условиях боевых действий не всегда предоставляется возможным это сделать.

Такие части, как отдельные бригады, артиллерийские и минометные полки и даже дивизии, которые в ходе боевых операций перебрасываются с одного участка фронта на другой, часто не могут своевременно оформить прикрепление и открепление на снабжение, а это приводит к тому, что части, выполняющие большие, подчас решающие боевые задачи на определенном участке фронта, по нескольку дней не снабжаются продовольствием (186 и 507 истребительно-противотанковые полки, 1159 артполк, 140 минометный полк и многие другие), а большинство работников продовольственных отделов армий и фронта в первую очередь обращают внимание на формальную сторону дела — на документ и менее всего думают об обеспечении питанием бойцов и командиров, находящихся на передовой линии фронта. В связи с чем в таких случаях нередко красноармейцы переходят на самоснабжение, просят у местного населения кусочки хлеба, собирают в огородах овощи или получают от довольствующих органов не то, что им положено, — муку или зерно.

В результате указанного, в ряде мест казенно-бюрократического отношения к делу некоторых работников интендантства, части и соединения часто остаются без продуктов, без питания, что вызывает различного рода отрицательные проявления и настроения среди бойцов и командиров, отражающиеся на боеспособности той или другой части.

1 и 2 октября вновь прибывшее пополнение в 15 гв. Сд (57 армия) не было обеспечено питание только потому, что на него не были своевременно получены продукты, так как аттестаты проходили по разным инстанциям несколько дней, в связи с этим бойцы проявляли открыто свое недовольство.

Так, красноармеец Кирилов заявил: «Нас здесь не кормят, погибнешь не от пули, а от голода».

Красноармеец Мернуц писал своей жене: «Марта! Как я сегодня проживу день — не знаю. Пошел позавтракать, не хватило, и так бывает часто. Как видишь, кормят нас «хорошо». А в АХО такие морды сидят, что орудия на фронте могли бы тягать. Они заведуют — один маслом, другой сахаром, третий спиртом. В военторге еще проще: там вся «своя» компания, все ходят в синих брюках с окантовкой, с блестящими воротниками, умываются туалетным мылом, ходят в носках, а здесь портянок негде достать, все у тебя в дырах и голоден, как волк. После войны работники АХО и военторгов будут жить, а мы, наверное, опять будем получать паек».

В группе бойцов 612 ИПТАП (64-я армия), выражая свое недовольство питанием, красноармеец Белоусов говорил: «С питанием у нас дело неважное, все время дают одну пресноту, то кормили галушками, а теперь перешли на сечку. Хозяйственники не заботятся о бойце. Продукты на каждом пункте выдачи «усыхают» и пока дойдут до красноармейца, нормы уже нет».

Красноармеец 149 ОСБр (62-я армия) Абросимов пишет своей жене в Мордовскую АССР: «Я нахожусь на волоске от смерти. Сегодня, 15 октября, все кишки перевернуло и сильно рвало. Вся причина в этом — проклятые галушки да каша из пшеницы. Лучше быть голодным, но не есть эту пищу. Вдобавок к этому стали давать муку, вот и представь себе, что мы кушаем»

Совершенно не учтены приказом НКО № 12 и такие случаи, как обеспечение продовольствием выводимых из боя остатков частей и подразделений (где зачастую нет никого из командиров), военнослужащих, выходящих из вражеского окружения. Такие факты в условиях Сталинградского фронта многочисленны. Эта категория военнослужащих неделями и более питается тем, что находит на колхозных полях и огородах, или существует за счет подачек местного населения.

В штабы армий и фронта, из частей и соединений, находящихся на передовой линии, по различным служебным вопросам ежедневно приезжает значительное количество лиц начальствующего состава, и все эти люди, как правило, не имеют возможности даже пообедать, так как имеющиеся у них талоны на питание действительны только по месту их службы, несмотря на то, что им иногда приходится оставаться на продолжительное время и не получать питания ни здесь, ни по месту своей службы.

То же самое получается и с рядовым составом, командируемым по заданиям, — посыльными, дежурными, связными, выделяемыми в другие части.

Кроме того, даже те военнослужащие, которые имеют при себе продаттестаты, также не берутся хозяйственниками на довольствие в других частях потому, что по их аттестатам продсклады продуктов не отпускают, так как каждая часть, учреждение получают продовольствие по количеству лиц, находящихся на штатной службе.

К изложенным выше недочетам в системе обеспечения продовольствием войск относится и существующая неразбериха и беспорядок в прикреплении частей (армий) к продскладам, которая приводит к тому же, что части и соединения, находящиеся вблизи от продскладов, оказываются прикрепленными не к ним. Особенно остро оказывается это на частях, прибывающих вновь на фронт, которые на марше задерживаются больше срока, чем были получены ими продукты, к тому же такие части передаются из одной армии в другую, еще находясь в пути, и о снабжении их никто не заботится.

За срыв снабжения продовольствием личного состава и саботаж отстранены от должностей ряд ответственных командиров и начальников интендантства.

Так, по нашей информации, приказом Военного совета фронта № 017 от 24. 09. 42 г. снят с занимаемой должности и отдан под суд начальник продотдела 64-й армии, подполковник интендантской службы Благовещенский, арестован Особым отделом начальник АХО штаба 62-й армии и другие.

Об изложенном сообщено Военному совету фронта.

В Приказе НКО СССР от 13 мая 1943 года «О результатах проверки положения дел с питанием красноармейцев» речь идет уже о Калининском фронте, но ситуации во многом схожи:

«На Калининском фронте в марте, апреле и в первых числах мая месяца имели место серьезные срывы в питании красноармейцев. Перебои в питании красноармейцев происходили и тогда, когда фронт, армии и соединения Калининского фронта имели достаточную обеспеченность продовольствием.

Калининский фронт, к сожалению, не является исключением; такого рода факты питания бойцов имеют место и на других фронтах. В частности, на Воронежском фронте с 27 марта по 1 апреля с. г. в 340-й дивизии 69-й армии красноармейцы получали только по 500 граммов хлеба в сутки; горячая пища 166 и другие продукты не выдавались; в 107-й дивизии той же армии в начале апреля бойцам выдавалось по 400 граммов муки.

Состав поваров в значительной своей части является малоквалифицированным. Такой подбор кадров приводит к тому, что пища бойцам дается однообразная и невкусная, произвольно и без особой на то необходимости применяются замена одного продукта другим (например, 100-процентная замена мяса яичным порошком), закладка в котел ржаной муки вместо овощей и т. д.

Приказываю:

1. За преступное отношение к вопросам питания красноармейцев генерал-майора Смокачева П.Е. снять с поста члена Военного совета Калининского фронта и начальника тыла фронта и предать его суду военного трибунала.

…10. Лиц начальствующего состава, виновных в перебоях в питании бойцов или недодаче продуктов бойцам, решением Военного совета фронта направлять в штрафные батальоны и роты.

Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза И. Сталин»

В качестве «иллюстрации» к абзацу докладной записки Селивановского, в котором говорится о том, что приезжающее на передовую линию «значительное количество лиц начальствующего состава, как правило не имеет возможности даже пообедать», можно привести еще один небольшой отрывок из воспоминаний Александра Невского об этом периоде войны, свидетельствующий, что жертвами «продовольственной» бюрократии на войне случалось становиться и генералам, правда, далеко не так часто, как их подчиненным:

«Осенью 1942 года был получен приказ Ставки Верховного главнокомандования, предписывающий расстреливать всех лиц, совершивших кражу продуктов питания. В этом же приказе было сказано, что кормление с котла посторонних лиц без аттестата также должно расцениваться как кража продуктов питания. Утром этот приказ был зачитан во всех частях, а вечером того же дня к командиру дивизии Лукьянову прибыл генерал-лейтенант, начальник штаба 59-й армии. Он попросил его накормить. Поскольку на всех видах довольствия штаб дивизии стоял в батальоне связи, начальник штаба полковник Крицын обратился ко мне. В ответ я напомнил ему о сегодняшнем приказе Ставки. Сложилась просто-таки трагикомическая ситуация, генералы возмущаются, чехвостят нас с Крицыным в хвост и в гриву, но сделать ничего не могут. Лишь в 2 часа ночи, когда был составлен акт на списание продуктов, мы накормили генералов».

Трудно приходилось порой в этом плане и политработникам. Секретный Приказ НКО СССР от 4 декабря 1942 года был так и озаглавлен: «Об установленной проверкой фактах бездушного отношения к материально-бытовым нуждам политработников, находящихся в резерве Глав-ПУРККА (Главного политического управления Красной армии. — Авт.) при военно-политическом училище имени М.В. Фрунзе и наказании виновных».

«Питание личного состава организовано из рук вон плохо. Столовая военторга, обслуживающая политработников, представляла собой захудалую харчевню, полную мусора и грязи. Качество приготовляемой пищи низкое.

На две с лишним тысячи человек, питающихся в столовой, имелось всего 44 тарелки. В результате создавались неимоверно большие очереди, в которых политработники ежедневно простаивали многие часы, получая завтраки в 15–16 часов, обеды — в 4–5 часов ночи, а на ужин времени не оставалось».

Результаты проверки сделали весьма печальной дальнейшую судьбу помощника начальника училища по материально-техническому обеспечению майора Копо-тиенко и начальника обозно-вещевого обеспечения старшего лейтенанта интендантской службы Говтвяница. Оба лишились своих «хлебных» мест и отправились на передовую, в штрафной батальон.

Конечно, в обычных обстоятельствах питались генералы и политруководители Красной армии по-другому, и лучшая их кормежка, а также и дополнительное питание простых офицеров предусматривались официально. Для этого существовал

Что значит кому война а кому мать родна

Кому война, а кому мать родна

✍ Примеры

Кому война, а кому мать родна

В тесноте и в обиде

Наёмники в средневековой Италии

Первые кондотьеры

«Вольные компании» XIV века

Отличительные черты итальянского наёмничества

Кому — война, кому — мать родна

Читайте также

Кому выгодно?

Кому штаны, кому ботинки…

Глава 1 Кому — до ордена, ну а кому — до «вышки»

Глава 1 Кому — до ордена, ну а кому — до «вышки»

И. С. Морозова Кому — жить, кому — погибать…

Кому война, а кому мать родна

Кому война, а кому…

Кому выгодно?

Глава 3 Кому война…

Кому верить, и нужно ли верить кому-либо, или первая задача ученого

Кому принадлежит ФРС

Кому война была выгодна?

«Кому война» по-немецки

Кому война, а кому мать родна

15. КОМУ УСПЕХИ, А КОМУ ГОРЕЧЬ МОРСКОЙ ВОЛНЫ